Книга Дочь от другой. Развод в 50, страница 96 – Виктория Волкова

— Балбес, – отворачиваюсь от мужа. Глотаю слезы и никак не могу успокоиться. И жить с Ремом не могу и не хочу. Умом понимаю! И отпустить не могу. Режу по живому и знаю, что лучше не будет.

Не изменял он. Самое главное. Ну, нахамил… А меня до сих пор кроет. Так нельзя. Надо отпустить и простить или уйти самой. А метаться между двух стульев… Так и свалиться недолго.

— Мась, а знаешь что? – легонько шлепает меня по попе Лактомский. – Приглашаю тебя на свидание.

— С гипсом? – уточняю, не поворачиваясь.

— Ну а что? Далеко от меня не убежишь, – опаляет жарким шепотом мое ухо Рем. – Давай. Помогу одеться. И отвезу тебя в такое место… Закачаешься…

— Мне и тут хорошо, – заворачиваюсь в одеяло.

— Тогда так тебя и понесу, – муж делает попытку поднять меня.

— Ты с ума сошел?

— Да я по жизни дурковатый, – чешет лысую башку Рем. – Одевайся! – достает из шкафа цветастый сарафан и кидает мне. – Дэн утром костыли приволок. Ты сама до лифта дохромаешь? Или мне тебя понести?

— Сама, – фыркаю негодующе.

Но по опыту двадцати пяти лет совместной жизни точно знаю, что спорить с Ремом бесполезно. Куда он там меня отвезет? В ресторан? Ну и пусть… Хоть приставать не будет. И с удивлением глазею по сторонам, когда машина останавливается на Воробьевых горах.

— Красота, правда, мась? – несет меня по зеленому газону Лактомский. А сзади с корзинкой для пикников и моим костылем важно вышагивает Леша.

Рем устраивает меня на длинном изогнутом лежаке, с которого открывается вид на пруд, лебедей и Андреевский монастырь. Как завороженная любуюсь темными маковками и золочеными крестами. И выдыхаю в восхищении.

— Как же тут красиво!

— А тут, смотри, – ставит между нами корзинку Лактомский. Достает оттуда лукошко с клубникой и мороженое. Фруктовое в картонном стаканчике. Оно раньше одиннадцать копеек стоило! – Как ты любишь, Валь, – протягивает мороженое мне.

— Где ты его достал? – глазам своим не верю. Сейчас такое уже не продают. А если и встречается похожее, то вкус совершенно другой. А это… ну точно как раньше!

— Заказал для тебя специально, – пожимает плечами муж.

— Одну штуку? – пробую мороженое на вкус. А оно идеальное.

— Ящик, мась, – усмехается муж. – И клубнику попробуй. Сладкая. Из Агдальска рано утром самолетом доставили.

— Ты с ума сошел, – только и могу выдохнуть.

— Давно, как тебя увидел в девятом классе, так и рехнулся. Пришла такая деловая первого сентября. Волосы распущены, на груди золотой кулончик. Я на него даже смотреть боялся. Думал, залипну и пропаду. Мне тогда по шарам здорово прилетело. Я даже не думал, что могу такие сильные чувства испытывать. Если вдуматься, я столько времени потерял. Думал, любовь – это дурь какая-то. И за тобой потом на рынок несся сломя голову. А увидел и понял, что ты моя. Только моя…

— Лактомский, – поднимаю на мужа глаза. – Вот ты балбес…

— Прости меня.

— Уже простила, – улыбаюсь и первой тянусь с поцелуем.

Муж накрывает мои губы своими, аккуратно укладывает на шезлонг и нависает сверху.

— Рем, тут люди, – выставляю между нами локоть.

— Где? Никого нет, – рычит Лактомский и снова лезет целоваться.

А откуда-то со стороны слышится сварливый женский голос.

— А с виду такая приличная женщина!

— Что за фигня? – хмуро бурчит Рем. Садится на лежаке. Звонит Леше. Требует подогнать машину и забрать корзинку. И смотрит на меня хитро. – У нас свидание, да?