Книга Его отец. Выжить после развода, страница 28 – Виктория Волкова

— Давай тебя разденем, — шепчу, задыхаясь от желания. Стягиваю с девчонки кофточку, опускаю с плеча тонкую бретельку майки и балдею от тонких беззащитных плечиков.

Такую лелеять надо. Оберегать. Славка, гад, пусть только попробует ей навредить. Он у меня поплачется. Землю жрать будет, кровью харкать.

— Иди ко мне. Дай посмотреть на тебя, — стягиваю с девчонки майку и брючки. И напоровшись на колготки, крякаю недовольно.

Ну что за херня?!

В душе раздражаюсь на Софию. Знала же, куда шла! Какого как капуста нарядилась? И тут же обрываю дурные мысли.

Знала и не знала. Не шалава же она, чтобы в плаще на голое тело на свиданку ходить.

— Снимай их, — киваю на колготки. Триггерят они меня, суки. Обычно телки в чулках. А тут… Но София явно не из этой породы. Чистая девочка. Бесхитростная. Такой у меня никогда не было. И если упущу, не будет никогда.

Девушка, смущаясь, избавляется от колготок, а я от робы. Тянусь к ней, сгорая от нетерпения. Взрослый вроде мужик, а кроет как баклана.

Обнимаю за плечи, невесомо целую в шейку, в ключицу, вытаскиваю шпильки из строгой дульки, и когда волосы рассыпаются по плечам, выдыхаю куда-то в темечко.

— Ну наконец-то!

Привычным движением расстегиваю бюстгальтер, стягиваю трусики с мишками. И замираю на месте.

— Какая же ты красивая, девочка моя…

Дую на розовые соски, облизываю их и дергаюсь от тихого голоса.

— Так нечестно, Евгений Николаевич, — тянет София с придыханием и улыбается, зараза. — А вы?

— Ах, да, — с готовностью молодого жеребчика стаскиваю боксеры. Чемпион вырывается на свободу. Стоит как часовой на КПП, и еще в стороны раскачивается, сука. — Иди ко мне, — привлекаю Софию к себе. Снова целую. Медленно и жадно, как оголодавший баклан.

А она мне отвечает. Порывисто обнимает за шею, прижимается, трется сиськами.

— Девочка моя, — останавливаюсь лишь на секунду. Смотрю на затуманенные желанием глаза, веду пальцем по мягким, припухшим губам. Убираю назад непослушные волосы, хватаю за лицо обеими руками и снова вторгаюсь языком в нежный девичий рот. Целую и не могу остановиться.

Спускаюсь ниже к соскам, глажу упругие полушария. Обвожу языком ярко-розовые, будто малина, вершинки. Девчонка ерзает от нетерпения. Сиськи подпрыгивают как мячи. А я схожу с ума. Если сейчас не окажусь внутри, просто сдохну.

— Сонечка, — прошу хрипло. — Давай, роднуля моя. Не могу больше ждать.

София послушно раздвигает бедра. Становлюсь между ними. Смотрю на нее и осторожно языком провожу по влажным складкам и горошине клитора.

— Ой, нет! Не надо! — причитает София, подрываясь с места. Да еще пытается отодвинуть мою башку от нежной пуськи. Зараза мелкая.

Нет, девочка. Так не пойдет.

Обхватив покрепче бедра, поднимаю голову.

— Тебе неприятно? — выдыхаю изумленно.

Обычно всем бабам нравится

— Приятно, очень приятно, — причитает София и добавляет поспешно. — Но нельзя…

— Кому нельзя? Мне можно. И тебе, — рычу, еле сдерживаясь. Целую влажную плоть и чувствую, что сейчас взорвусь. — Потом продолжим, — усмехаюсь, ощерившись. Толкаюсь внутрь, уже не соображая ничего. И только когда чемпиона со всех сторон сжимают тонкие стенки, прикрываю глаза.

Аккуратно продвигаюсь внутрь как сапер на минном поле. Боюсь навредить девчонке. Двигаюсь медленно и осторожно. И тут же торс обхватывают ноги Софии. Пяточки утыкаются в крестец поясницы. Девочка моя сжимает меня покрепче.