Книга Его отец. Выжить после развода, страница 43 – Виктория Волкова

— С кем там дружить? — вздернув подбородок, насмешливо спрашивает меня Александра. Обдает холодным высокомерием. Нет, не меня лично, а мое окружение.

Я, наверное, в ее глазах — глупая замарашка, невесть за какие заслуги оказавшаяся в прекрасном дворце Проскуриных, и должна до конца жизни благодарить и кланяться.

— Друзья не измеряются количеством денег, — выдыхаю я.

— Ты очень странная, Соня, — припечатывает меня взглядом Александра. — Мне придется поговорить с Женей. И нанять тебе преподавателя по этикету. Твои манеры и твое поведение оставляют желать лучшего, — высокопарно заявляет она.

«Она знает!» — прощелкивает в голове. Все знают о том, что произошло в комнате для свиданий. Я и Женя… Мы…

И это «употребил», услышанное в столовой, точно касается меня и Жени.

— Мне ничего не нужно, — бросаю на ходу. По мраморной лестнице бегу на второй этаж к Даше и, закрыв дверь на ключ, падаю на постель.

Зарываюсь лицом в подушку. Реву, сходя с ума от обиды и горечи. Щеки горят от стыда, а в голове вертится только одно слово.

Употребил!

Какой же позор, мамочки!

— Мамоська! — обнимает меня заспанная Дашка. — Ты больше не уезжай от меня, ладно? Я скучаю и плакаю…

— Плачу, — поправляю на автомате. — Больше никогда-никогда тебя не оставлю, — обнимаю малышку.

Зарываюсь пальцами в тонкие шелковистые кудряшки. Прижимаю к себе маленькую головку и опять хлюпаю носом.

— А бабуська Шула сказала, что я теперь не буду ходить в детский сад. Мы теперь будем жить здесь. А тут детей нет. Мне скучно, мамоська. Игрушки есть, но я их не люблю. Я к своим хочу, — мостится ко мне дочка и смотрит жалобно. — И к деткам в садик. Пойдем домой, мамоська…

— Сейчас поедем, — улыбаюсь я. — Только позавтракаем…

— Ула! Ула! — подскакивает на ноги Дашка. Прыгает по кровати, а потом кидается ко мне. — Мамоська, я так тебя люблю, — обхватывает ручонками мою шею.

— И я тебя, — целую малышку.

Вздрагиваю от шума у двери. Поднимаю глаза на входящую в комнату тетку в форменном платье. Я же дверь запирала? Или горничная своим ключом открыла?

Нормальный поворот! А если бы я переодевалась?

— Что вам нужно? — усевшись на постели, в ужасе смотрю на дородную строгую бабищу.

Такой ничего не стоит по приказу старухи отобрать у меня ребенка и выкинуть вон.

— Александра Евгеньевна велела передать, — протягивает мне сверток из дорогого детского магазина. — Эти вещи нужно надеть на Дарью.

— Даже так? — усмехаюсь криво. — Прикольно.

Демонстративно не беру пакет. Смотрю выжидательно на горничную и не могу понять, что поменялось в отношении ко мне, если даже прислуга ведет себя вызывающе.

— Не вижу ничего прикольного. Александра Евгеньевна велела, — совершенно бесстрастно заявляет горничная и смотрит на меня презрительно и брезгливо.

Ну точно муха с улицы залетела! Надо ее тряпкой в окно выгнать.

— Александра Евгеньевна мне не начальник, — предупреждаю мягко. И вспомнив какой-то сериал из жизни богатых, прошу. — Оставьте нас, пожалуйста. И впредь сначала стучитесь.

— Ты тут много из себя не строй, — фыркает горничная. — Видали мы таких… Думаешь, на тебе хозяин женится? Идиотка, — фыркает она и с царственным видом выплывает из нашей спальни.

Сглатываю слезы, раненой овцой хожу по комнате. Улыбаюсь дочке, прыгающей на постели.