Книга Его отец. Выжить после развода, страница 88 – Виктория Волкова

— Ты — герой, Соня. Знаю я этих сколопендр. Сама пять лет в школе проработала. До сих пор в дрожь кидает, — признается она с нервным смешком и кивает на дверь. — С курьером что делать? Он под дверью стоит.

— Сейчас я Жене позвоню, — решаю на ходу. Тыкаю пальцем в контакт и улыбаюсь, когда мой любимый мужчина тут же отвечает.

— Да, роднуля…

— Женя, тут от тебя куклу для Даши принесли, — говорю тихо, кошусь на малышку, играющую на диване с медведем. И больше всего боюсь ее расстроить. Там кукла за дверью, а нехорошая мама что-то выясняет.

— Куклу? — уточняет он порывисто. — Сонь, я — дурак, надо было передать что-то ребенку. Но я точно ничего не отправлял. Никаких курьеров. Странная история. В квартиру никого не впускать. Курьер пусть ждет. Сейчас от Кольцова ребята подъедут, изымут эту чертову куклу. Проверят…

— О, господи! Я бы не додумалась…

А Ксения уже вызывает Кольцова и велит курьеру дождаться.

— Кукла? Где кукла? — с любопытством оглядывается по сторонам Даша. — Мамоська, я очень хоцю куклу. Пупсика такого больсего.

— Соня, похоже, это мои передали. Скорее всего, там прослушка… — бубнит мне в ухо Бобров.

— Женя, миленький, как бы мне дождаться тебя, — всхлипываю я в трубку. Словно тигр в клетке меряю шагами студию и не могу успокоиться. И здесь достали меня эти Бобровы! Вычислили. Раньше я одного Славу опасалась, а теперь всю его семейку.

— Потерпи, солнышко, недолго уже осталось. Звони, как соскучишься, — хрипло выдыхает в трубку Женя, и мне на душе становится легко и спокойно.

— Погоди, — обрываю собственную эйфорию. — А почему ты свободно пользуешься телефоном? Вышло послабление режима?

— Да я в больничке, Сонь. Отдельная палата. Все дела… — самодовольно фыркает Бобров. Хвастается.

— В больнице? — оседаю на диван. — Как в больнице? Что случилось?

— Да порезался. Неосторожное обращение с ножом, понимаешь, — поясняет досадливо.

— Ты там картошку чистил? — шучу сквозь слезы.

— Ага, типа того. Овощи — они такие опасные, — веселится он.

— Береги себя, — умоляю полушепотом. Смаргиваю слезы.

— Ты тоже.

Прикрываю глаза, пытаясь представить, что произошло. Напали на него? Но Женя не скажет. Решит меня не волновать. Как с маленькой, честное слово!

В трубке бьются гудки второй линии. Смотрю на экран телефона. Директриса. Ей-то что опять надо? Вроде бы все обсудили…

— Жень, прости, тут звонок из гимназии, — прощаюсь наскоро и отвечаю Варваре.

— Боброва. Мы все проверили, — давит она каждым словом. — Ты лжешь и вводишь людей в заблуждение. Никто тебя не увольнял, слышишь? Выходи и работай. Сейчас же все брось и дуй в гимназию, — приказывает мне она. — Иначе уволю за прогулы.

Вздрагиваю от ужаса. Но тут же беру себя в руки. Женя скоро выйдет. Я не одна. Нет смысла терпеть хамство директрисы.

А с меня будто морок сходит. Почему со мной так разговаривают? По какому праву?

— Варвара Петровна, разговор бессмысленный. Хотите, увольняйте. Сегодня я не приду. Завтра тоже.

— А как же твои ученики? — выдыхает она возмущенно. — Ты о них подумала, Боброва?

— Я им сама объясню, — заявляю решительно.

— Только сманивать не вздумай. Я тебя по судам затаскаю, — рявкает в трубку Варвара.

Чувствую, как на меня накатывает оторопь, но заявляю спокойно.

— Всего хорошего, Варвара Петровна. До свидания.