Книга Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба!, страница 28 – Виктория Волкова

Перед глазами стоит отвратительная сцена. Лена моя и этот козел, зажимающий ее в кресле. Вот только слишком он напряжен для героя-любовника. И у нее пальцы сжаты до белых костяшек.

Розыгрыш? Наверняка. Поздравляю, дорогая! Но меня на такие дешевые трюки купить трудно.

Опустив голову, поднимаюсь в беседку к старшему сыну . А самого душит смех.

Спасибо, дорогая, повеселила!

Ты думаешь, Лена, меня можно пронять слащавыми поцелуйчиками? Актриса из тебя никакая, дорогая моя. Может, доктор ты и отличный, а вот актерскими талантами тебя господь обделил. Лысую плесень – тем более.

Но я тебя понимаю, девочка! Понимаю…

Дров мы с тобой наломали будь здоров. И ты, и я. Я на тебя долго обижался. От горя весь черный стал. А потом попустило. И самому на сердце стало легче.

Да и что ты тогда поделать могла? Чем бы помогла? Может, и правильно, что сбежала. Только замуж за Валдаева зря выскочила.

Но что сейчас старые обидки вспоминать? Важнее докопаться до истины и представить тебе доказательства моей невиновности. Что это было, я не знаю… Опоили меня, Оксана сказала. Вот с этого бока и зайдем.

— Ешьте быстрее, у меня дела, – велю сыновьям, старательно пытаюсь скрыть эмоции. Зачерпываю ложкой душистый наваристый борщ и с ума схожу от аромата.

— Пап, а откуда ты тетю Лену знаешь? – интересуется Сашка.

Простой вопрос заставляет меня на мгновение замереть. Сын так пристально на меня смотрит, что где-то в душе екает. Пацан весь в меня. Наверняка заметил, как я напрягся, стоило только о Лене заговорить.

Внезапно, бл.дь!

— Она тоже из Вербного, мыслитель, – усмехаюсь криво. – Наши семьи дружили, мы в одной школе учились…

— В одном классе? – подключается к допросу Мишка.

— Нет, я на год старше, – бросаю отрывисто и пытаюсь сосредоточить внимание на борще.

— С тетей Катей она училась, – фыркает Сашка. – Вот ты баклан, Миш. Два плюс два сложить не можешь.

Действительно, с моей сестрой в одном классе.

Но когда я протрезвел после свадьбы, Катька со мной не пожелала разговаривать.

— Ты – вонючий козел, – заявила поморщившись. – А я тебя за нормального держала.

— Извини, не оправдал твоих надежд, – бросил я тогда. И больше мы никогда к разговорам о Лене не возвращались.

«Может, сейчас настало время поговорить с дорогой сестрой?» – кладу поверх черного бородинского хлеба кусочек сала. Да еще сверху горчицей мажу. Откусываю, и внутри все горит от горечи, притупляя пожар ярости и предательства.

— Как такое можно есть? – насмешливо тянет Сашка.

— А ты попробуй! – сооружаю ему армейский бутер. А то не дай бог, мой старшенький мажором вырастет.

Латте на кокосовом, лавандовый раф и прочая хрень.

— А вкусно, пап! – восторженно восклицает сын.

— И борщецом заедай, – приговариваю я и сооружаю бутер для Мишки. Только горчицу сверху не кладу. Рано ему еще острое есть.

— Вкусно, вкусно, – поддакивает мелкий. Но половину бутера оставляет. И его моментально подмахивает Санек.

Постоянно голодный, будто его дома не кормят!

Это возраст такой. Себя помню. Особенно в училище постоянно жрать хотелось. Но тогда этот голод воспринимался как что-то постоянное. Впереди была вся жизнь, и грудь распирало от радости. Дома меня ждала Лена. Старательно готовилась к свадьбе. Слала мне на почту фотки каких-то туфель с выставки и прочую хрень.