Книга Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба!, страница 55 – Виктория Волкова

Клиника профессора Валдаевой!

Читаю и сам не верю. В этой надписи мне нравится все, кроме последнего слова.

«Клиника профессора Плеховой» смотрелось бы лучше. И мне кажется, я скоро исправлю эту ошибку.

Лена выходит из освещенного стеклянного аквариума. Тонкая, такая худенькая, что хочется обнять и защищать. Оберегать и любить хочется.

Выскакиваю из тачки, открываю дверцу. Помогаю любимой усесться на переднее сиденье, а сам снова возвращаюсь за руль. Только теперь на душе радостно. Сердце колотится от счастья, а яйца свинцом наливаются.

Так, угомонись, Плехов. Тебя просили только подвезти. Больше никаких авансов не раздавали. Вот и сиди тихо. Побеседуй с девушкой. Пригласи куда-нибудь, что ли?

Иногда мне кажется, что мир, сделав сокрушительное сальто, переворачивается с ног на голову и закидывает нас в другую, параллельную реальность, где мы с Плеховым супруги, прожившие двадцать лет вместе. Муж приезжает за мной на работу, неторопливо везет по темным улицам и неожиданно сворачивает к набережной.

— Помнишь, мы сюда приезжали, – улыбается мне Олег. Чужой муж, но до сих пор бесконечно любимый мужчина.

— Да, – киваю я, стараясь скрыть смущение. – Вон на той лавке было наше место. Мы покупали чебуреки в ларьке, томатный сок…

— Иногда и пиво, – смеется Олег. – И жрали, как сбежавшие из голодного края. И никому тогда в голову не приходило, что существует вредная еда. Я бы тогда и носорога съел, – паркуется он неподалеку от той самой «нашей» лавки. Выбегает открыть мне дверцу.

«С тобой все было вкусно. Даже ужасные, плохо прожаренные чебуреки с неизвестно каким фаршем», – смаргивая слезы, опускаю голову.

Лучше никуда не ходить с Плеховым. Не ворошить старое, горе, которое я старалась пережить в одиночку. Ничего не исправишь, ничего не изменишь. Я это давно усвоила. И лавочка эта для меня давным-давно связана с другими воспоминаниями. Тут я отдыхала, когда ждала близнецов. Сидела, глазела на воду и пыталась отпустить любимого. Сама себя уговаривала. Здесь мои дочки делали первые шаги, а потом играли, бегали друг за дружкой. И тогда я уже не думала об Олеге. Запрещала себе. Да и другие проблемы вытеснили мою детскую незабывную любовь, заменив ее трезвым расчетом.

— Пойдем? – протягивает руку Плехов.

— Пойдем, – на автомате вкладываю ладонь в его лапищу. И чувствую, как сердце уходит куда-то в пятки. Ухает как сумасшедшее. Мышцы внизу живота скручивает от желания. Сейчас бы настоял, и я бы не согласилась, не задумываясь.

Как дурочка, сняв трусы, побежала бы!

Биохимия, мать вашу. Плехов – абсолютно мой мужчина. И тело мое реагирует на него с радостью. Вон, аж соски затвердели и трутся о французское кружево.

— Погода классная, – не отпуская мою руку, поднимает глаза к темному небу Плехов. – Ни ветерка.

— Да, хорошо, – вслед за ним смотрю на звезды. Вдыхаю свежий воздух, пахнущий весной. Достаю руку из мягкого захвата. Но Олег не пускает. Слегка сжимает пальцы.

— Тут никого нет, Леночка, – шепчет хрипло. – Дай хоть за ручку подержаться. Я соскучился.

— Мы же только сегодня… – пытаюсь найти хоть какое-то приличное определение накатившему на нас безумию.

— Так еще хочется, – как мальчишка хмыкает Олег. – Мне тебя сколько ни дай, все мало…

— Олег… – предупреждаю строго. Напускаю на себя неприступность и холодность. Мои постоянные оболочки. – Нам нельзя, – все еще пытаюсь остановить надвигающуюся катастрофу.