Книга Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба!, страница 92 – Виктория Волкова

— У нас будет ребенок, – произношу охрипшим от волнения голосом. – Пока есть только результаты теста. Поэтому цыц. Никому не говорим. Поняли? – окидываю нарочито строгим взглядом толпу спиногрызов.

Но, кажется, меня никто уже не слушает.

— Уиии! – с радостным воплем кидаются к матери Алиса и Майя.

А мои пацаны улыбаются во все тридцать два.

— Ну, папа, ты кабан! – в восхищении тянет Саша.

Восемь месяцев спустя

На последнем месяце беременности я чувствую себя как дирижабль или тюлень на льдине. Толстая, неповоротливая, с заплывшими от жира мозгами.

И если первые два раза я скакала как конь до самых родов, то сейчас не могу. Да и Олег потребовал ограничить активность.

— Фух, устала, – плюхаюсь в кресло. – Когда там интервью? – поворачиваюсь к Мише с Сашей.

— Сейчас начнется, – щелкает пультом старший из мальчишек Плеховых.

— Майя, Алиса! – кричит Катерина. – Уже начинается.

Девчонки вбегают в комнату, усаживаются на диван. А следом за ними плетется Леша.

— А почему папа один интервью дает? – спрашивает он печально. – Мам, почему ты с ним не пошла?

— Вот только меня там не хватало, – улыбаюсь сыну. Кладу руку на живот, глажу выпирающую пяточку. А наша с Плеховым дочка совершает очередной кульбит, заставляя меня поморщиться от боли.

— Потерпи, детка. Уже скоро, – садится рядом Катерина. Сжимает теплой рукой мои холодные пальцы. – Чаю хочешь?

— Начинается уже, – предупреждает нас Саша. Серьезный такой и важный. Настоящий сын губернатора. После нашей свадьбы он перевелся из университета в военное училище. И домой теперь приезжает только в увольнительную.

По экрану бежит заставка, басы бьют по нервам. В кадре появляется сначала ведущая, а потом и мой Олег Иванович.

— А что это он без галстука? – косится на меня Катерина.

— Утром надевал, – вздыхаю я.

— Потерял где-то, – смеются наши старшие дети.

— Тихо вы, – поднимаю вверх палец. – Ничего не слышно.

— Да там и слушать нечего, – фыркает Саша. – О семье папа в самом конце говорить будет.

— Интересно, а он скажет о торжественной церемонии? Она же на осень назначена, - влезает в разговор Алиса, как только начинается реклама.

— Навряд ли. Зачем всю область оповещать. Близких и родных позовем. Своим кругом отметим, – мотаю головой.

— Мам, а ресторан вы выбрали? – любопытствует Майя.

— Мне сейчас это неинтересно, - Морщась от боли, прижимаю руку к животу. Малышка пинает меня в бок. Реклама заканчивается и жизнерадостная дурочка снова смотрит на моего мужа как мышь на крупу. - Все. Тихо! – Пресекаю разговоры.

Слушаю доклад о развитии области, о планах на будущее. Муж говорит кратко, по делу. По-военному четко отвечает на вопросы. Не увиливает.

— А каково ваше первое впечатление от Агдальска? – спрашивает журналистка, жизнерадостная идиотка в юбке с разрезом до пупа.

— Знаете, неоднозначное, – вздыхает Плехов.

— Даже так? – улыбается журналистка.

— Фу, какая назойливая, – ворчит Алиса.

— У нее никаких шансов, – фыркает Саша. – Папа наш только Лену любит.

— Не мешайте смотреть, – пресекает размышления домашних психологов Катя.

А я улыбаюсь, опустив голову. Так и есть. Только меня любит. А я его. Всю жизнь. До неба!

— Сразу после моего вступления в должность Агдальск напоминал мне эдакого крутого перца в модных шмотках. Вот так бывает, смотришь на человека, у него вся одежда в брендах.