Книга Когда дьявол любит, страница 36 – Наталья Соболевская

Не знаю, кто и зачем всё это накарябал, но желаемую реакцию он от меня получил. Сказать, что мне погано и мерзко — почти ничего не сказать.

Зайдя в салон, с облегчением отметила, что клиентов вроде бы надписи не смутили. Все кресла заняты. Но опять же, это не показатель — люди заранее записались, настроились на услугу, выкроили время прийти. Запишутся ли они к нам снова — вот в чём вопрос.

Коллектив в салоне подобрался отличный. Девчонки встретили меня тепло и с улыбками, хотя особо поговорить не получилось: все работали. Пообщаться удалось только с Мариной, она как раз с клиенткой закончила.

— Как люди на надписи реагируют? — тихо спросила я, отведя её в сторону.

— Да никак. Большинство их вообще не замечает. А тем, кто заметил, мы говорим, что, скорее всего, подростки напакостили. Лишь одна женщина сильно интересовалась, что да как, но мы все дружно пожимали плечами, мол, сами без понятия, кто и почему написал.

Думала, сама покрашу стены и дверь, даже захватила с собой одежду, которую не жалко. Но моя палочка-выручалочка Марина, оказывается, уже договорилась со своей знакомой — моляром, что она нам сегодня же всё замажет.

Когда я уже собралась уезжать, Марина опять отвела меня в укромное место и, явно сомневаясь и смущаясь, достала телефон.

— Не знаю, надо ли тебе показывать, но скрывать тоже как-то неправильно. Смотри, на какой пост сегодня наша Алёнка наткнулась, пока пила чай между клиентками.

Марина развернула ко мне экран телефона, а я, отвернувшись в сторону, прикрыла глаза, предчувствуя, что ничего хорошего не увижу. Наверняка там ещё большая мерзость, чем на фасаде.

Предчувствия не подвели.

Кто-то взял мою фотографию и как следует над ней поизгалялся в редакторе. Мне накачали огромную грудь, такую же попу, губы превратили в два вареника и подрисовали яркий стервозный макияж. Позади меня на заднем фоне скалился сгенерированный нейросетью чёрный паук, относящийся, так полагаю, к виду «Чёрная вдова». Ну и текст под фото был соответствующий — он изобиловал выдуманными фактами и утверждал, что я хладнокровно убила своего мужа.

— Полина, я и девчонки, да вообще все, кто тебя знает, понимают, что это полный бред, — заверила Марина, со злостью стуча по экрану ногтем. — Но другие люди-то нет! Как начитаются… Придурков же полным-полно. Общественное мнение — штука опасная. В общем, я считаю, с этим надо что-то делать. Алёнка уже пожаловалась на пост, но, может, ещё написать в техподдержку соцсети, чтобы они заблокировали автора за распространение клеветы?

— Общественное мнение, — задумчиво повторила я и спросила у Марины. — Это же у тебя скрин? Скинь мне его, пожалуйста. Бесполезно жаловаться на автора. Техподдержка заблокирует его, и уже через минуту другой пользователь с другого аккаунта выложит то же самое. Я знаю, кто это распространяет и для чего. И мало этой скотине не покажется.

— Гавнюк, — вырвалось у меня ругательство. И адресовалось оно не водителю, который меня по-свински подрезал, а Дёмину.

Именно он, вернее, по его приказу распространяют посты. Влад спит и видит, как я сижу за решёткой и сквозь слёзы грызу сухари. Но нехороший и упрямый следователь ни в какую не обвиняет меня в отравлении мужа. Уверена, Дёмин из кожи вон лез, пытаясь на него надавить, да не вышло. Вот он и состряпал эти посты, чтобы вызвать общественный резонанс.