Книга Когда дьявол любит, страница 51 – Наталья Соболевская

Бросила на Дёмина короткий, но ёмкий взгляд. Надеюсь, в моих глазах достаточно отчётливо читалась надпись: «Иди на хрен!».

Примерно пять минут в комнате было слышно только шуршание страниц и то, как Влад стучит большими пальцами по экрану телефона.

Молчать дольше его терпения, увы, не хватило.

— Кто бы мне три года назад сказал, — с ехидной усмешкой начал он. — что дочь алкоголички из захудалого городишки станет моим равноправным партнёром. С такой же долей в компании, как у меня. Ни за что бы не поверил. Тебе кто-то свыше щедро отсыпал удачи.

Мои пальцы замерли на углу листа. Это мне-то щедро отсыпали удачи?

— Вышла замуж за обеспеченного человека, он всё оставил тебе, — продолжил Влад. — Теперь сидишь и с важным видом проверяешь документы, хотя по всем раскладам, тебе светило лишь спиться. Как твоя мамаша.

— Серьёзно? — мой голос прозвучал тихо и непривычно хрипло. — Ты считаешь, мне повезло?! До Сергея моя жизнь была одним сплошным кошмаром. Постоянно пьяная мать, грязь в доме и толпа вонючих собутыльников. Матери было всё равно, во что я одета, обута, сыта ли. Её волновало лишь наличие рядом полной бутылки. Если бы не некоторые соседи, отдававшие мне старые вещи своих детей, я бы ходила голой. Голой и босой. В школе у меня были хорошие оценки и примерное поведение, но это вообще никого не волновало. На мне было клеймо «Дочь алкашки». Родители одноклассников запрещали своим детям со мной общаться и, не дай бог, приводить меня домой. «Не дружи с Полиной, она научит плохому». Чему, Влад? Чему в десять лет я их могла научить? Как варить суп из того, что нашла на помойке? Как зашивать рваные колготки, чтобы не было видно? Я не помню ни одного дня, когда засыпала бы сытой. Или в тишине. На кухне то ржали, то ревели, то дрались. А потом… потом я подросла, и мне приходилось спать с ножом под подушкой. Потому что мамины «собутыльники» могли зайти. И они зашли. В ту ночь я убежала из дома. Просто на улицу. Без денег, без вещей. Почти ещё ребёнком. Ночевала на вокзале, пока не нашла работу, где пахала по шестнадцать часов в сутки практически только за еду и крышу над головой. Когда я наскребла немного денег и переехала сюда, стало легче, возможности сносно одеваться и баловать себя по-прежнему не было, но я хотя бы перестала голодать. А потом появился Серёжа, первый человек, для которого на мне не было никакого клейма, он меня любил, уважал, защищал. А теперь его нет, — горло сжал спазм, а на глаза накатились горькие слёзы, но я их сдержала. — Мы были так счастливы, но это счастье…, длилось одну минуту. Так много, говоришь, мне отсыпали удачи? Хочешь такую же удачу себе?

В воздухе повисла пауза, густая и тяжёлая, после чего Дёмин медленно оторвал взгляд от экрана телефона и посмотрел на меня. Его лицо было каменной маской. Ни тени раскаяния, ни искры понимания. Лишь холод, отстранённость и раздражение, будто он только что выслушал отчёт о проваленном квартале.

— Вместо того чтобы устраивать слезливый спектакль, — проговорил он ровным, лишённым всяких интонаций голосом, — быстрее подписывай. Твои пятнадцать минут на исходе.

Сглотнув образовавшийся в горле ком и решив, что Дёмину бесполезно что-то доказывать, уткнулась обратно в бумаги и максимально быстро, скользя взглядом по строчкам, подписывала. Лишь бы это закончилось. Лишь бы он ушёл.