Книга Угонщица моего мужа, страница 28 – Татьяна Бэк

— Инга, я клянусь тебе, что это было всего раз! Я даже не помню, как это произошло! У меня вообще тот вечер из памяти выпал!

На меня нападает истерический смех, который не могу сдержать. Хохочу до боли в районе солнечного сплетения, не в состоянии остановиться.

Адвокат протягивает мне стакан с водой, от которого отпиваю, разбрызгивая жидкость на платье, но сейчас мне плевать, главное, – истерика отступает. Остаётся лишь тяжёлая апатия и полное равнодушие.

— Ладно, давайте заканчивать этот цирк! – наконец произношу хрипло, обращаясь к адвокату. – Я хочу развод.

Вижу, как дёргается Андрей, но слова произнесены.

— Как вы будете решать судьбу совместно нажитого имущества? – тут же спрашивает юрист, раскладывая перед собой бумаги. – Я набросал несколько вариантов распределения…

— Мне ничего не нужно… – мёртвым бесцветным голосом произносит муж. – Я всё хочу оставить Инге.

— Но Ольга Петровна мне сказала… – испуганно гнусавит крючконосый. – Она приказала…

— Мне плевать, что она там вам приказала! – режет Андрей и поднимается с места.

Он подходит ко мне, становится на колени, хватает мои ладони, отчаянно сжимая в своих.

— Инга, мне ничего не нужно без тебя! – шепчет так искренне, что невозможно не верить.

Я уже не смеюсь, истерический хохот прошёл. Но теперь просто задыхаюсь.

Горло сжато так, будто его перетянули колючей проволокой, а в груди – пустота, выжженная дотла. Андрей стоит передо мной, бледный, с трясущимися руками, и его глаза… Боже, его глаза. В них столько боли, что я на секунду теряюсь.

— Инга, милая… – он снова произносит моё имя, и оно звучит как молитва, как последний крик утопающего.

— Не смей так меня называть! – вырывается у меня. Голос хриплый, чуждый, будто это кричит не я, а кто-то другой. – Ты потерял на это право.

Вскакиваю с места, понимая, что не могу больше здесь находиться. Муж поднимается с колен и О делает шаг ко мне, и я отступаю, ударяясь спиной о стену. Холод штукатурки проникает сквозь тонкую ткань блузки, но мне всё равно. Лучше этот холод, чем его руки.

— Я не могу жить без тебя, – шепчет он, и в его голосе столько отчаяния, что у меня предательски сжимается сердце.

— Ты уже живешь без меня, – отвечаю я, и слова падают, как камни. – Ты выбрал другую. Ты сделал с ней ребёнка.

— Это была ошибка…

— Ошибка?! – я срываюсь на крик, и от этого в висках резко стучит. – Ошибка – это когда не ту кнопку в лифте нажал! Ошибка – это когда соль вместо сахара насыпал! А ты… ты…

Мне не хватает слов. В голове мелькают картинки: его руки на чужом теле, его губы на чужих губах… Меня тошнит.

— Ты знаешь, что самое мерзкое? – говорю я уже тише, но так, чтобы каждое слово впилось в него, как нож. – Что я до сих пор люблю тебя. И ненавижу за это.

Он закрывает лицо руками, и его плечи дёргаются. Неужели он плачет? Мой сильный, невозмутимый Андрей… плачет.

А я… Я разворачиваюсь и ухожу. Потому что, если останусь ещё на секунду – прощу.

Но я не имею права.

Ноги несут меня по коридору. Это было ошибкой приходить сюда, встречаться с Андреем. К чёрту этого Олиного юриста, пусть забирают и делают всё, что хотят, но без меня! Я не выдержу больше…

"Беги. Просто беги. Не оглядывайся. Если оглянешься – он увидит слезы. Если замедлишь шаг – его руки снова потянутся к тебе, а ты… ты снова дрогнешь. Нет, нет, нет. Ты не имеешь права. Он выбрал другую. Он спал с ней. Он предал…а ведь когда-то его прикосновения были твоим спасением. Теперь они – яд."