Книга Угонщица моего мужа, страница 34 – Татьяна Бэк

Руки дрожали, когда я открывала замок двери нашего дома. Как странно вернуться сюда, не зная, останусь ли здесь вновь. Мне сейчас было сложно понять, что же творилось у меня на душе. Слишком много чувств, противоречивых, сильных, накрывающих высокой сокрушительной волной, не позволяющих мыслить здраво.

Но мне сейчас была необходима холодная голова, ведь для того, чтобы отомстить Ольге и Рустаму, нужен продуманный план – эта парочка слишком уж хитра и изворотлива.

Андрей сидел в нашем опустевшем доме, окружённый коробками с моими вещами, перебирая их медленно, словно в полусне. Он даже не поднял головы, когда я вошла.

В гостиной – полный порядок и ничего не изменилось с тех пор, как я ушла. Только на каминной полке стояли те самые фарфоровые чашки с нашей годовщины – кто-то аккуратно склеил осколки.

Казалось, что передо мной сейчас другой человек: не мой уверенный, подтянутый муж, а измождённый призрак. Глаза запавшие, губы пересохшие, на щеках – следы бессонных ночей. От него пахло одиночеством, сигаретами и кофе.

«Инга?» – его голос сорвался на шёпот, хриплый и безоружный. В нём не было ни злости, ни упрёка – только бесконечная, животная усталость.

Что-то в груди оборвалось и заныло горячим, влажным комом. Вся моя холодная ярость, все кольца стальной брони, которую я так старательно выстраивала все эти недели, рассыпались в прах в одно мгновение.

Я не сказала ни слова, а просто шагнула вперёд и обняла его. Обняла так крепко, как будто могла вдавить обратно все его больные осколки. Он замер, не дыша, не веря.

— Прости, – выдохнула я ему в грудь, и голос мой сломался. – Прости, что не поверила, что ушла. Прости, что позволила им нас сломать. Я теперь знаю правду. Ты мне не изменял и уверена, что Оля не беременна! Я должна была поверить тебе или хотя бы выслушать, но мне было так больно.

Тело Андрея вдруг обмякло, и он буквально рухнул на меня, спрятав лицо в моих волосах. Его плечи затряслись беззвучными, страшными рыданиями взрослого мужчины, который никогда никому не позволяет себя видеть таким.

— Я ничего не помнил, – он говорил, захлёбываясь, и слова лились горячим потоком отчаяния. – Проснулся – а там она, эта Оля. Я должен был всё тебе сказать, объяснить. А ты… ты уже не смотрела на меня. Ты смотрела сквозь меня. Это было хуже, чем всё остальное. Хуже, чем эта грязь, хуже, чем стыд. Я был уверен, что потерял тебя. Но откуда ты знаешь, что измены не было?

Мы сидели посреди гостиной, два израненных дурака, держась друг за друга, как тонущие за последнюю соломинку. Я гладила Андрея по спине, по впавшим щекам, вытирала пальцами мокрые следы на его лице.

— Это была война, Андрей. Против нас. И участвовала в ней не только Оля, но и твой друг Рустам. У меня есть доказательства. Но они проиграли. Потому что мы – это мы. – Я посмотрела прямо в его распахнутые, затравленные глаза. – Я видела запись и знаю всё. И теперь мы пойдём на войну вместе  уничтожим их.

В его взгляде, сквозь слёзы и боль, проступила знакомая твёрдость. Та самая, что когда-то заставила меня в него влюбиться. Мой мужчина, сильный, невероятный, непобедимый вновь расправил плечи и сжал мою руку.

Лицо Андрея стало каменным. Он медленно пролистал документы, которые я принесла с собой, и с каждой страницей его взгляд становился всё холоднее.