Книга Шальная императрица (не)против олигарха, страница 31 – Татьяна Бэк

— Я не ездила, просто по телефону позвонила…

Какая же непроходимая дура! Нет, это я дурак – что оставил Маруську с этой… выдрой.

— У тебя есть пять минут на сборы! Надень что-нибудь приличное. Ты должна выглядеть, как обеспокоеная мать, а не бухая шлюха в поисках состоятельного клиента! Жду тебя в авто, не смей опаздать!

Пока прогреваю машину, удаётся чуть успокоиться. Сейчас я должен быть собран, холоден и прагматичен, все эмоции – потом.

Только вот из головы не идёт мысль об Анфисе. Как она там? Успею ли вернуться до того, как она придёт в себя?

Но закрутившиеся события и тревога за дочь отправляют эти размышления на задний фон, хоть и не стирают их. Мы с Миланой мечемся по отделу полиции, где я уже на уши всех поставил, я обзваниваю всех нужных и важных людей, бужу их несмотря на ночное время, и к утру неспешная бюрократическя машина начинает работать.

Чувствую себя бесконечно усталым, вымотанным, но не могу ни на секунду остановиться. Пока Маруська не вернётся домой. И вот к полудню наконец-то удаётся обнаружить мою малышку в каком-то обшарпанном общежитии на краю города, где ей каким-то чудом сдали крохотную комнату.

Мне одновременно хочется обнять и отходить ремнём заразу, но Маруська упирает руки в бока, смотрит на меня, мать и ментов таким взглядом, словно она не сбежала из дома, а как минимум занимается спасением человечества.

— Я не вернусь домой! – заявляет она упрямо. – Или всё равно потом сбегу. Но жить под одной крышей с маминым хахалем я отказываюсь. Пусть уже валят заграницу, и тогда, я вернусь в квартиру.

Оборачиваюсь к Милане, которая не знает, как себя вести и переминается с ноги на ногу, пытаясь протянуть руки к дочери, которая даже не смотрит в её сторону.

— Мила, у нас был договор, что ты не приводишь своих кобелей в дом, в котором живёт Маруся! – произношу таким тоном, что бывшая становится белее первого снега.

Моё терпение иссякло. И своей звериной чуйкой она понимает это.

— Маша пока поживёт у меня! – заявляю безапелляционно и смотрю на дочь. – Как тебе такой расклад?

Девочка недовольно морщится, но затем кивает.

— Мишель! – вдруг вскрикивает Милана, театрально заламывая руки.

— Ма, давай без этих сцен! Ты – плохая актриса, если честно. Я поживу у Льва Игоревича. А ты пока разберись со своей личной жизнью! – в голосе моей маленькой девочка столько взрослости и боли, что внутри становится горько и невероятно тяжело.

Анфиса

— Анфиса, какого хрена ты не в больнице? Ты куда вообще делась! Я в палате, а мне говорят, что тебя нет! Я чуть богу душу не отдал, а ты, оказывается, выписалась, отказавшись от лечения. Что творишь? – слышу в трубку шипение Льва, который явно старается сдерживаться, чтобы не заорать.

— Я – взрослая женщина и могу сама решать, что мне делать. Кажется, мы с тобой ни в чём друг другу не клялись и  в целом  несвободны от уз брака. Даже Олег не спрашивает, где я, так почему должна отчитываться перед тобой, чужим человеком? – режу зло, в голосе звенит сталь, но внутри у меня пустота, выжженная пустыня, где даже перекати-поле не в состоянии выжить.

— Чужой? – переспрашивает мистер Икс, полностью копируя мой тон, и вдруг чувствую, как вдоль позвоночника бегут мурашки.

Ледяное молчание между нами напоминает айсберг, о который разбился Титаник. Вот и мы с мистером Икс вот-вот уйдём на дно. Наш корабль недолго смог бороздить морскую гладь. Да и был ли он, долбанный фрегат любви? Скорее это плот, который я построила из наивных надежд и собственных ожиданий.