Книга Формула любви для ректора, страница 17 – Ханна Леншер

— Мы идем танцевать, — громко и бодро возвестил я для Блайт, лицо которой пошло красными пятнами от негодования. — Прошу извинить нас, Лорена. Приятного вечера.

Не давая Лилиан опомниться, я потянул ее за собой из тени галереи прямо на ярко освещенный центр большого зала. Оркестр действительно играл плавный вальс. Студенты и коллеги уступали нам дорогу, с удивлением глазея на невероятную картину: танец непримиримых врагов.

Я развернул ее к себе, положил одну руку ей на талию, а второй перехватил ее маленькую, дрожащую от злости ладонь.

— Если вы сейчас же меня не отпустите, то я устрою скандал, — прошипела Лилиан сквозь стиснутые зубы, глядя мне в галстук.

— Не устроите, — усмехнулся я, уверенно ведя ее в танце.

Шаг, поворот, шаг. Она двигалась на удивление легко и грациозно.

— Вы меня совсем не знаете!

— Не знаю, но вряд ли теоретики любят устраивать сцены на публике. Терпите, магистр Роузвейл. Считайте это… внеплановой практикой выживания на вражеской территории.

Она, наконец, вскинула голову. Ее голубые глаза сверкали, на щеках горел румянец, а дыхание было прерывистым. И в этот момент, кружа ее по залу под перешептывания толпы, я с неожиданной ясностью осознал, что мне нравится смотреть в ее глаза и ощущать ее тело под своей ладонью.

— Только один танец, — тихо прошептала Лилиан.

Мне пришлось согласиться со справедливым условием.

Глава 5. Лилиан

В сентябре осень резко вступила в свои права, окрасив деревья академического парка в багрянец и золото, но для факультета чаротворчества наступил ледниковый период.

Ведь работа под руководством нового ректора оказалась именно такой, как я и предполагала в самом начале — невыносимой.

Рейвенхарт больше не пытался уволить меня напрямую, он выбрал куда более изощренную тактику. Ведь в контракте нигде не было указано, в каких именно условиях я должна преподавать. И дракон пользовался этой лазейкой с пугающей методичностью.

Он решил довести меня до увольнения. Дракон частенько патрулировал коридоры, а его массивная фигура в неизменном черном костюме могла материализоваться в любой аудитории в самый неподходящий момент. Мог так целые семинары простоять на галерке, скрестив руки на груди, и смотреть. Не перебивал, не кричал, а просто давил своей тяжелой аурой, ожидая, когда преподаватель собьется, а студенты потеряют нить лекции.

Но особенно щедро он одаривал своим вниманием меня.

Началось все с расписания. В понедельник утром я обнаружила, что мою лекцию по структурному анализу магических потоков для третьего курса перенесли из светлой, просторной аудитории в западной башне в южную оранжерею. Как вообще можно вести теоретическую магию в таких условиях?!

Когда я вошла туда, мне в лицо ударил горячий воздух, пахнущий перегноем и цветущими тропическими растениями. Студенты сидели на шатких скамеечках, пытаясь отогнать от себя мошек и истекая потом. От сильной влажности мгновенно крошился мел и не писал по доске, а бумага шла волнами.

Это был открытый вызов. Рейвенхарт хотел, чтобы я сорвалась, отменила занятие или прибежала к нему в кабинет скандалить.

Но я глубоко вздохнула, расстегнула верхнюю пуговицу своего плотного жакета, стерла испарину со лба и улыбнулась.

— Что ж, коллеги, — бодро произнесла я, выходя в центр оранжереи. — План меняется. Сегодня будет практическое занятие, мы изучим влияние агрессивной биологической среды на нестабильные плетения.