Книга Ловушка для генерала, страница 10 – Ханна Леншер

Я замер с куском колбасы в руке. Моргнул от удивления.

— Ты про Ирмину?

— Про нее. Она ведь, правда, твоя сестра? Не обманула? Значит, фамилия должна быть Ланарит. А в журнале она Тенебрис.

Я смотрел на нее и не мог понять, шутит она или нет.

— Марта… ты серьезно? — невольно усмехнулся я. — Ирмина носит эту фамилию, потому что вышла замуж за Эйдана.

— Вышла замуж?! — Ее брови улетели вверх. Кусочек торта, не донесенный до рта, плюхнулся обратно в тарелку. — Магистр Тенебрис… и студентка? И в академии на это закрыли глаза?!

— Они уже почти пять лет вместе, — развел руками я. — Неужели ты не знала? Сначала они скрывали свои отношения, но потом поженились. Одна из самых обсуждаемых новостей. Еще скажи, что не слышала о скандале с назначением ректора или про недавнее покушение на принца… В каком вакууме ты живешь?

Марта густо покраснела.

— В научном. Я диплом писала, потом диссертацию про пользу ядовитых грибов-моховиков в лечении переломов... Работаю много. Мне не до сплетен и слухов, — пробормотала она, смущенно поправляя очки.

Это было так забавно и мило, что я рассмеялся в голос. Какая она необычная девушка. Грибы ее волнуют больше, чем главная сплетня десятилетия!

Но наш треп и мой смех сработали. Лед треснул. Поняв, что она пропустила так много из-за своих зелий, Марта неожиданно оживилась и начала расспрашивать. В ней проснулось женское любопытство.

Так мы начали говорить. Она с интересом расспрашивала про службу на границе. Но не про бои или подвиги, как это обычно делают девушки, а про условия содержания полевых госпиталей, лечение ран, оснащение лекарствами и кадрами. Все то, что я пишу в отчетах для министерства. И чувствуя ее внимание, я с удовольствием рассказывал, с упоением наблюдая, как в ее глазах загорается огонек чистого исследовательского интереса. Потом разговор перешел на травмы. Я имел неосторожность упомянуть, как прошлой осенью меня когтями вспорола пустынная грызда, и местный гарнизонный коновал заливал рану экстрактом жгучей лозы.

— Жгучей лозой?! На открытую рану?! — Марта подскочила на месте. — Вот же болван! Она вызывает поражение мышечной ткани! Никто так не делает уже лет двадцать! Покажи!

— Что показать? — опешил я.

— Рану! Шрам! Давай, раздевайся!

Я поперхнулся воздухом.

— Генерал, я жду! — Марта уперла руки в бока. — Снимите рубашку. То есть, сними.

Что я мог сделать? Разве можно отказывать лекарю? Особенно когда этот лекарь — твоя пара.

Послушно расстегнув пуговицы, я стянул через голову рубашку, бросив ее на спинку стула. Раздеваться перед женщиной, от запаха которой у меня сносило крышу, было испытанием для воли. Я смотрел на нее жадным взглядом, ожидая от нее смущения.

Марта подошла вплотную, но даже не обратила внимания на мои плечи и кубики на прессе. Она нахмурилась, уставившись на три рваные борозды у меня под ребрами.

— Мухомор ему в суп, — пробормотала она, протягивая руку.

Ее прохладные пальцы коснулись моего разгоряченного бока. Меня прошило током от макушки до пяток. Мышцы рефлекторно дернулись.

— Прости, больно? — Марта подняла на меня глаза.

— Нет, — хрипло выдавил я. — Продолжай.

— Швы наложены криво. Как будто пьяный гоблин штопал старый носок, — возмущенно констатировала она, проводя подушечками пальцев вдоль самого длинного шрама. Каждое ее движение отдавалось в моем сердце. — Смотри, шрамище какой получился, срослось неправильно…