Книга История одной измены, страница 36 – Николь Келлер

— Надеюсь, уяснил урок, что на девочек нельзя поднимать руку? — рычит Паше в лицо, схватив его за грудки. — Узнаю, что повторил свои «фокусы», вернусь и добью. Увижу рядом с моей Сияной на расстоянии пушечного выстрела, — добью.

Шахмаев смачно сплевывает на землю рядом с Пашей и идет ко мне. Грудь высоко и часто вздымается, на лице застыла каменная маска, кулаки по — прежнему крепко сжаты. Обнимает за плечи и уводит к машине. Как сомнамбула, следую за мужчиной.

— Ты точно в порядке? — обнимает двумя ладонями мое лицо, чуть приподнимая. Критически оглядывает каждый миллиметр, по — прежнему оставаясь напряженным, как натянутая струна.

— Да.

— Точно не обидел?

Отчаянно мотаю головой.

Денис укутывает меня в свои объятия, и, лишь когда я обнимаю его за спину двумя руками, немного отпускает себя. Целует в макушку и бормочет в волосы:

— Поехали.

— Куда?

— Ко мне. В отель. Переночуешь сегодня там. А завтра я сниму тебе квартиру. В эту сраную общагу ты больше не вернешься.

Денис

— Ден, — в кабинет врывается Артур. — Что там с покраской резервуара? Заезжал на объект?

— Да. Все норм. Идем согласно графику, — бормочу, закрывая вкладку за вкладкой. Все не то. — В сроки все же укладываемся, мужики немного задерживаются по вечерам после смены, чтобы вовремя сдать объект.

— Ого. Отлично, — брат садится напротив, и мне приходится взглянуть на него поверх ноута. — Распоряжусь, чтобы им выписали премию. С таким подходом работяг мы в плюсе.

— Согласен.

— Как дела вообще? — брат испытующе меня разглядывает. — Как Марсель? Может, помощь какая нужна? Мы с Дашей переживаем…

Черт, допроса не избежать. А я так надеялся.

Растираю лицо ладонями, отгоняя воспоминания о тех трех днях кошмара.

В день, когда мы ездили к Артуру с Дашей, Оля позвонила вся в истерике — Марсель кашляет и задыхается. Я думал, это ее очередная уловка, чтобы испортить мне выходной — мать моего сына как — то тонко чувствует или что — то подозревает, когда я с Девочкой, и постоянно дергает меня, срывая нашу встречу.

Но Оля передала трубку няне, и она срывающимся и дрожащим голосом обрисовала ситуацию.

Марсель накануне немного приболел — стандартный «набор» ребёнка: сопли, кашель, легкая температура.

Но кашель стал усиливаться, и Марсель начал свистеть. Оля, чокнутая мамаша в самом плохом смысле этого слова, не придала значения этому симптому.

— А что такого? — верещала в больничном коридоре. — Он кушал, играл, спал! Все было нормально! Да и откуда мне знать было?!

— Оля! Ты идиотка?! Это же жизнь ребёнка! Твоего сына! Лучше перебздеть!

Так мы оказались в больнице. После слов няни я вызвал частную скорую клиники, в которой у нас заключен контракт, и сам рванул к ним. К моменту моего приезда Марселю уже сделали два укола, взяли анализы, и теперь он напуганный и заплаканный, дышал каким — то препаратом.

Сын так отчаянно вцепился в меня, словно молчаливо просил не оставлять.

И я не смог уйти. Не смог доверить его бестолковой матери.

Я был с малышом рядом все три дня, пока врачи его стабилизировали.

Я скучал по Девочке с глазами из самого синего льда. Очень. Ломало, как наркомана. Впервые в жизни. Меня тянуло к ней, разрывало. Я оказался меж двух огней.

— Ден? Что — то серьёзное?

— А? — возвращаюсь в реальность, фокусируясь на нахмуренном брате. — Нет, спасибо, все в порядке. Няня отчитывается каждый день. Болтаю с Марселем по видеосвязи, заезжаю вечерами по возможности.