Книга История одной измены, страница 66 – Николь Келлер

Сказать, что я была в ужасе — ничего не сказать.

Да простит меня моя дочь, но изначально я была не рада этой беременности! Мне двадцать лет, я одна в абсолютно чужой стране, только — только начала осваиваться на работе, привыкать к людям, а во мне оказывается растет человек!

Я банально не знала, что мне делать! металась, как птица в клетке, даже не имея представления, что мне предпринять. Что вообще женщины Германии, да и России делают, когда узнают о беременности? Наверно, делятся с мужем? Или, на худой конец, с родными?

Денису я сообщить не могла. Я даже думать не хотела об этом! Сама того не понимая, на каком — то инстинктивном уровне я защищала крошку, что росла и развивалась у меня внутри: я не хотела бы, чтобы мой ребёнок был тем, кто большую часть времени видит папу на фотографии. А этот самый папаша будет прилетать к ребёнку на выходные, когда сможет вырваться тайком от своей семьи.

С отцом я также не могла поделиться этой сногсшибательной новостью. Страшно даже представить, во что бы он превратил мою жизнь в таком случае…

Помощь пришла оттуда, откуда я ждала ее меньше всего. От моего несостоявшегося жениха Эмиля.

Первая наша встреча была неловкой, мы тщательно подбирали слова, каждый чувствовал себя не в своей тарелке… Но в какой — то момент мы отбросили в сторону сантименты и почти одновременно твердо признались, что не нравимся друг другу. И вообще никто из нас не собирается под венец. И вот тогда наше общение потекло легко и свободно.

Эмиль стал мне другом. Моей поддержкой и опорой. И когда узнал, что я в положении, нашел врача и оплатил ведение беременности в клинике. Потому что понимал, что подобную новость нужно держать в секрете от моего отца как можно дольше.

Папа же узнал о моей беременности случайно, когда я была на тридцать второй неделе. Во время одного из созвонов я обронила, что соскучилась по нему. Наверно, эта фраза стала для папы полнейшим шоком. Потому что у нас наверно никогда не было настолько близких отношений, чтобы мы признавались друг другу в слабостях или чувствах. И уже через день он стоял на пороге моей квартиры.

И во все глаза пялился на кругленький живот.

Скандал вышел знатный.

Но, к моему удивлению, папа орал не из — за моей беременности, а из — за того, что я столько месяцев скрывала ее от него.

— Я что, совсем чужой? Тиран?

— Нет, но…

— Ты правда думала, что я отправлю единственную дочь на аборт? — бешено сверкая глазами, распалялся папа. — Да, я не рад, что ты родишь в двадцать лет, на мой взгляд это слишком рано. Но я же твой родной отец! Я бы никогда не убил внука или внучку! Я же принимаю тебя любой, Сияна. И всегда поддержу… Я ведь просто хотел, чтобы ты была счастлива, мое солнышко…

И я разревелась на плече у папы, крепко прижимаясь к нему. Впервые с момента смерти мамы. Я плакала, выпуская всю боль. Оттого, что между нами было недопонимание, оттого, что я безумно одинока в период, когда больше всего нуждаюсь в заботе и поддержке. И оттого, что моя малышка никогда не узнает о своем отце...

Также, как и мой папа.

— Отец ребёнка в курсе? — как бы между делом поинтересовался, когда буря утихла.

— Нет.

Папа ведет челюстью, пыхтит и сдерживается изо всех сил.

— Почему?

Пожимаю плечами.

— Ему это не нужно.