Книга Неверный. Хватит лжи, страница 47 – Лена Грин

— Не жалуюсь, — он откинулся и сделал глоток. — И не собираюсь это скрывать.

Я зацепилась взглядом за небрежно расстёгнутый ворот рубашки со следами помады. До чего же мерзкая пошлость. На губах у него играла хищная, сытая ухмылка, он прекрасно понимал, что я чувствую.

— Ну что такое? — поинтересовался лицемерно. — Ты так смотришь, будто я в чём-то провинился. Но я же честен с тобой, Марин. Ты привлекательная женщина, но мужик и от самой красивой со временем устаёт, а мы так давно вместе... — он сделал глоток, внимательно глядя на меня, будто ему нравилось играть моими чувствами, это был для него особый вид кайфа. — Тебе бы тоже что-нибудь найти, не знаю, хобби, что там сейчас популярно? На пилатес запишись.

— Пилатес? — усмехнулась я. Дрогнувшая на его губах улыбка вывела меня из себя. Окончательно. — А знаешь, Вить, — я наклонилась в его сторону и призналась в своей маленькой тайне: — У меня уже есть хобби. Я последние четыре месяца трахаю Пашу. Твоего протеже.

Я встала и подошла к бару, налила себе ещё, медленно, не торопясь. Почувствовала, как внутри распрямляется что-то давно сжатое.

— Только что придумала? — глухо переспросил он.

Бокал замер у его губ. Я видела, как до него доходит, медленно, но доходит.

— О нет, — я усмехнулась, чувствуя, как удовольствие разливается по венам. — Как думаешь, чем мы занимались по вечерам в офисе? Над «Северным» работали?

Он поставил бокал, кровь отхлынула от его лица, пальцы сжались на подлокотнике.

— Нет, дорогой, мы занимались сексом. Хотя… нет, мы трахались, это кое-что другое. На столе, в кресле, на диване. У окна, — я сделала шаг к нему. — Однажды в твоём кабинете, прямо на твоём столе. И знаешь, что самое забавное?

Он молчал, уничтожая меня взглядом, его ноздри раздувались.

— Уж не знаю, чему ты там его учишь, но тебе бы самому взять у него пару уроков. Вот кто в постели гений.

Он сорвался с места. Я не успела отшатнуться, его рука сомкнулась на моём горле, сжала. Я задохнулась, но не испугалась. Смотрела ему в глаза, чувствуя, как внутри распускается что-то огромное, тёмное, торжествующее. Наконец-то.

— Я его урою, — процедил он, впечатывая меня в стену.

Голова мотнулась, я ударилась затылком, в глазах вспыхнули белые точки.

— Давай, — прохрипела я. — Я посмотрю.

Засмеялась сквозь сжатое горло, сквозь боль, сквозь слёзы, которые выступили на глазах.

Его пальцы сжались сильнее. Мы с ненавистью смотрели друг на друга, ещё секунда — и я бы потеряла сознание, но он разжал хватку. Оттолкнул меня так, что я упала на диван.

— Тварь, — выдохнул он, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стены.

Я осталась лежать, глотая воздух и чувствуя, как горит шея. Смех вырвался с болью из горла.

Я кое-как поднялась и подошла к зеркалу. На коже алели следы, пять отчётливых пальцев. Растрёпанная, с красным лицом, со следами его рук на шее, я улыбалась.

Он проиграл. Они оба проиграли. Паша, который посмел меня бросить, который сказал, что ему противно. Виктор, который сделал из меня мебель, который трахал свою куклу у меня под носом.

Они заплатят. Оба. Я взяла телефон и набрала номер.

— Оператор экстренной службы 112. Что у вас случилось?

— Мой муж пытался меня убить, — голос дрожал, срывался, я почти плакала, и это не было игрой. — Я боюсь, он вернётся. Приезжайте, пожалуйста, быстрее.