Книга Неверный. Хватит лжи, страница 52 – Лена Грин

Упрямое желание всё исправить никуда не делось. Да, я проиграл эту партию, сам сдал все козыри и оказался на дне, но именно отсюда я собирался оттолкнуться, чтобы во что бы то ни стало вернуть ту Настю, которую так глупо потерял.

Паша

Всю следующую неделю я пытался быть тем мужчиной, которого Настя когда-то полюбила. Надёжным, готовым на поступки без лишнего шума.

Я перестал слать ей сообщения, надоедать своим давлением, вместо этого молча оплатил счета за квартиру на пару месяцев вперёд, заказал продукты, и апгрейднул её абонемент в фитнес-клубе до люкса. Я тешил себя мыслью, что она заметит и оценит, но без толку.

К концу недели решился съездить к её отцу, раньше он был для меня авторитетом. Мой собственный отец вечно пропадал на работе, а когда возвращался, отделывался дежурными вопросами.

Это тесть научил меня правильно держать спиннинг, копаться в движке и вообще принял в семью, как сына. Когда-то я дорожил нашими выездами на рыбалку, душевными разговорами, а потом закрутилось.

Виктор транслировал совсем другое: «бери от жизни всё», «женщин много, ты один». И я, как последний идиот, променял настоящие ценности на этот дешёвый блеск.

Я стоял перед его дверью и чувствовал себя паршиво. Увидев меня, он даже не предложил войти, просто встал в проёме, загородив вход. Взгляд у него был тяжёлый, колючий, совсем не тот, к которому я привык за эти годы.

— Пришёл? — спросил он вместо приветствия.

— Мы можем поговорить? — под его взглядом я чувствовал себя нашкодившим мальчишкой.

Он молчал, сложив руки на груди, а я смотрел на него и понимал, что я для него больше не зять. Я — тот, кто обидел его дочь.

— Я всё осознал, — упрямо произнёс я, он, по крайней мере, не гнал. — Я был дураком и хочу вернуть вашу дочь. Она прислушивается к вам, если бы вы…

— Ты сам во всём виноват, Паш, — прервал он меня, в глазах было одно разочарование. — Ты же ей в душу плюнул, таких, как она, ещё поискать, а ты день за днём из неё дуру делал.

— Я всё изменю…

— Не надо, — отрезал он. — Помогать я тебе не стану. Я слишком долго смотрел, как у моей дочери гаснут глаза рядом с тобой. Сейчас она начала оживать, так что мой тебе совет: уйди с дороги, и уж поверь, я всё ещё могу постоять за своего ребёнка.

Он хлопнул дверью у меня перед носом, и я остался обтекать. Когда на тебя орут, ты хоть как-то можешь отреагировать. Когда перед тобой просто закрывают дверь, вычёркивая из жизни, — крыть нечем.

Я ведь искренне хотел, чтобы он помог, думал, мужская солидарность, годы нормальных отношений… И по факту он прав, я плюнул ей в душу, но смирение, которое я из себя выдавливал всю неделю, начало трещать по швам.

Внутри закипала ярость, на себя, конечно. И ещё на того, кто сейчас занимал моё место, пока я тут побирался в поисках прощения.

В пятницу я пришёл на работу сам не свой. Дни тают, развод вот-вот будет оформлен, и шанса мне не дают. А я сижу в углу, как наказанный, и продолжаю горбатиться на этого урода, который соблазняет мою Настю.

Я пытался заставить себя работать, но буквы на мониторе расплывались. В голове долбила только одна мысль: я до сих пор здесь, в этом офисе, за этим столом, выполняю поручения человека, который планомерно вырезает меня из моей собственной жизни.