Книга Рецепт: как вернуть любовь, страница 82 – Саша Вандэр

— Надеюсь, ты будешь счастлив…

После всего, что случилось, в доме повисло тяжелое, гнетущее напряжение. Мама, узнав о том, что происходит между мной и отцом, была просто раздавлена. Она пыталась понять, почему я так долго молчал, почему не говорил ей. Я смог лишь выдавить, что не хотел её ранить. Отец с тех пор со мной не разговаривал. Он стал задерживаться на работе, возвращаясь домой уже затемно. Возможно, отец пытался осмыслить произошедшее. Впрочем, это уже не имело для меня никакого значения.

Я смотрел в окно, на темнеющее небо, и думал о том, как хрупки бывают связи, которые мы считаем незыблемыми. Казалось, что одна лишь правда, вырвавшаяся наружу, способна разрушить целый мир. Мамино лицо, искаженное болью, до сих пор стояло перед глазами, и я чувствовал вину, но одновременно и странное освобождение.

После инцидента со Стасом моя жизнь в школе изменилась кардинально. Внезапно я оказался в центре всеобщего внимания. Ученики из других классов приветствовали меня, пытались завести беседу, а некоторые даже выражали своё одобрение, похлопывая по плечу за то, что я дал отпор школьному задире. Но вместо гордости я испытывал лишь смущение. Девчонки тоже не давали мне покоя, преследуя меня на переменах и даже в классе, где я пытался спрятаться от их назойливости. Однако все эти перемены меркли перед одной-единственной мыслью.

Полина…

Наши пути несколько раз пересекались в школьных стенах, но она словно не замечала моего присутствия. И я понимал Полину, но в то же время злился. Злился на то, что мне пришлось расхлёбывать последствия её благородного порыва защитить меня. Я украдкой наблюдал за ней, когда случайно видел её в столовой, в коридоре или после уроков во дворе. И когда наши взгляды случайно пересекались, я видел в её глазах печаль. Несколько раз после таких мимолётных встреч она срывалась с места и убегала в туалет. И почему-то, без всяких видимых причин, был уверен, что там, за закрытой дверью, она плакала. Плакала в одиночестве, тихо, чтобы её никто не услышал. И в такие моменты я чувствовал, как в груди всё скручивается в тугой узел.

А ещё… я так и не смог найти в себе смелости попросить у неё прощения.

Возвращаясь домой, я ощущал, как тишина комнаты обволакивает меня, словно тяжелое, удушающее одеяло. Воспоминания обрушивались на меня, как лавина, не оставляя шанса на спасение. Особенно остро вспоминал тот день, когда обидел Полину. Её глаза, полные непонимания и боли, не давали мне покоя. Каждое моё слово, сказанное тогда в пылу эмоций, теперь жгло меня изнутри, как медленно тлеющие угли. Часто, оставаясь наедине с собой, я хватался за телефон, собираясь написать ей простое «Прости». Но в последний момент всегда стирал это сообщение, отбрасывая телефон в сторону. Почему я должен извиняться? И за что, чёрт возьми?

За то, что пришлось поставить Стаса на место, чтобы он не причинил ей вреда? Или за то, что я обвинил её во всём, что произошло?

Чтобы отвлечься от этих мыслей, я погрузился в учёбу. Поставил перед собой цель – получить высокие баллы для поступления в университет в Санкт-Петербурге. Мне нужно было покинуть этот город как можно быстрее. И вот, этот день настал! Я стал студентом экономического факультета.

Чемоданы были собраны заранее, оставалось лишь привести себя в порядок. После освежающего душа я облачился в белое поло и удобные джинсы. На запястье легли часы, а волосы были собраны в аккуратный пучок. Убедившись, что все документы и авиабилет на месте, я потянулся к телефону, чтобы ещё раз проверить адрес общежития. Но вместо этого мои пальцы сами собой открыли переписку с Полиной. В груди болезненно кольнуло. Накануне отъезда мы с Егором договорились встретиться. Выскочив в коридор, я крикнул матери: