Книга Под звездным дождем, страница 118 – Макс Рейн

Было начало второго. Но если их сын погиб, им точно было не до сна. В трубке долго не отвечали. Он ждал.

— Что надо? – услышал он заспанный голос Таисии.

— Доброй ночи! Как там Кирилл, здоров? – только и спросил он, не узнавая свой собственный голос. – Что слышно о нем?

— Не дождетесь, – прошипела она с нескрываемым отвращением и повесила трубку.

Николай, тяжело вздыхая, вернулся к жене и дочери.

— Жив Кирилл, – сухо сообщил он, бросил телефон на кресло и, громко выругавшись, ушел к себе спать.

Слезы у Соньки моментально высохли. На ее лице отразилась вся гамма чувств – от сумасшедшего счастья до удивления, переходящего в ярость, а потом в глубокую задумчивость.

— Мам, за что он со мной так? – только и сказала она.

Катерина порывисто обняла ее.

— Доченька, девочка моя.

Сонька уткнулась носом ей в грудь, и они обе расплакались. Никогда еще Катерина так не любила и не жалела Соньку, ей хотелось оградить, укрыть eе материнским крылом от этого жестокого мира. Еще никогда никого она так не презирала, как Кирилла. «Пусть он только покажется», – кипела внутри Катерина.

На ночном экране компьютера загорелось оповещение. Сонька выскользнула из материнских объятий и кликнула на него. Из ютуба на нее смотрело бледное лицо Кирилла, вещавшее миру о тяжелой судьбе батальона.

«Бросил…» – убеждалась Соня.

«Лучше б умер!» – мысленно проклинала мать.

Соня выключила монитор.

Утром шел снег. Такой же унылый, нескончаемый, досадный, как Сонькины слезы. Он все шел и шел.

— Сонь, ну что ты такая! – с беспокойством говорила мама. – Так или иначе, это не конец света. Не велика беда. Тебе трудно сейчас представить, но жизнь – это не Кирилл! У тебя есть мы – я, папа, бабуля, Милан, Вика. Мы все тебя любим, и нам очень больно видеть тебя такой.

Соня тоскливо смотрела в сторону.

— Девочка ты моя, девочка! – голос матери предательски дрогнул. – Чем же тебе помочь? – она нежно гладила Сонькины волосы. – Выкинь ты его из головы, не стоит он того.

— Да, – поддакивала Сонька, глядя на мать безразличным, отсутствующим взглядом. И вдруг снова заплакала, уткнувшись в подушку.

После обеда забежала Вика, промокшая насквозь, с красным кончиком носа.

— Сонь, я пирожное принесла, давай чай пить.

Увидев Соньку, она отпрянула.

— У тебя такое странное лицо… – испуганно сказала она, вглядываясь в неживые, словно каменные черты подруги. – Что-то случилось?

Соня рассказала про заблокированное сообщение.

— Вот сволочь, – ахнула Вика. – Я от него такого не ожидала! Хотя он всегда был темная лошадка, но тебя вроде любил, м-да. Вроде.

Она еще что-то говорила, но Соня не слушала. Чай пили в комнате, мысли были горькими, а пирожные безвкусными. На столе затрещал Викин телефон, та взяла его в руки и прочитала сообщение.

— Ребята в кино зовут, вечерний сеанс. Летс гоу?

— Не, – без интереса ответила Соня.

— Почему? – вспыхнула Вика. – Что, лучше здесь сидеть, в окно глядеть? А из нашего окна боль и пустота видна!

Соня помолчала, а потом вдруг спросила:

— А как у тебя с Эндрю?

— Тихо, – тяжело вздохнула Вика. – Он не ответил ни на одно мое сообщение! Ничего, я буду сама себя любить вечно и преданно, а потом умру с собой в один день! – решительно заявила она. – Зато мне Алик звонил, – вдруг вспомнила девочка. – К себе звал. Он в Грецию жить переехал.