Книга Хрустальная сказка, страница 14 – Макс Рейн

— Потрясная стрижка, – протянул Лексус. – Проспорила?

— И почему все мужчины такие козлы? – В глазах Фрейи сверкнул недобрый огонёк.

— Беее… беее… беее-спонятия, – проблеял он с издёвкой. – Чего надо? Звонила зачем?

Она с отрешенным видом пожала плечами. Лексус заметил следы слёз на её бледных щеках. Фрейя заметила, что он заметил, и отвернулась.

— Не люблю осень, – вдруг сказал он, нарушая повисшую паузу, – а ты?

— Осень – это готично, – неожиданно оживилась она. – Рано темнеет, природа умирает…

— Тогда зима ещё готичнее. Свет погас, всё сдохло.

— Зима совсем не готична, – она посмотрела на него как на человека, неспособного постичь глубину величественной философии.

— Почему? – незатейливо удивился Лексус.

— Холодно, блин! – лаконично пояснила Фрейя.

— Я на прошлой неделе видел двух тёлок в озере! Абсолютно голых!

— Да ну? – она поёжилась. – Наверное, моржи.

— Одна – точно морж, – усмехнулся он. – А вторая ничего такая… А ты сама, чего смурная? С метлы упала?

— Один козлина бросил.

— Что за дела?

— Неделю с людьми не общалась. – Фрейя театрально вздохнула. – Молчала как рыба. Восстанавливала душевный баланс, просветлялась заодно. А этот… – она скривилась, – к другой ушел. Мудила чокнутый.

Лексус потянулся за большим пластмассовым стаканом, на столе, и глотнул кофе.

— А та, другая, тоже такая? – он попытался что-то изобразить руками, понял, что не получается, и пояснил: – Ну, гот.

— Не-а. Обычная, – процедила Фрейя с плохо скрытым презрением.

— Странно, что он от тебя сбежал, – ухмыльнулся Лексус. – Костлявая, лохматая и немая – мечта любого парня.

— А чё, стрёмная стрижка? – она машинально коснулась волос.

— Привыкнуть можно.

— А у тебя есть девчонка?

— Разбежались.

— Почему?

— Она сказала, что у неё иссяк запал, – Лексус закатил глаза, передразнивая манеру своей бывшей.

— Что запало?

— Иссяк.

— А что это такое?

— Без понятия. Послал её искать запал в другом месте.

— Мы похожи с тобой, – вдруг сказала Фрейя, разглядывая Лексуса с неожиданным интересом.

— Чем это? – Лексус ухмыльнулся, не решив, злиться ему или смеяться.

— Ну, блин. Мы одни. Оба лузеры. И жизнь у нас – жопа вообще.

— С чего ты взяла?

— По тебе видно. И по твоей музыке тоже. – Её взгляд скользнул за его плечо. – А это что за шедевр кубизма на стене?

— Где? – не понял Лексус.

— Там. – Она тыкнула указательным пальцем в экран.

Лексус обернулся.

— Сама ты кубизм, – огрызнулся он. – Это мама моя. Я нарисовал.

— А почему она такая… клетчатая? За решёткой, что ли?

— Базар фильтруй, – в его голосе зазвенела сталь. – Я так её вижу.

— Птицей в клетке? Готично…

— Заткнись, кретинка! – Его глаза потемнели от злости. – А то…

— А то – что? – презрительно фыркнула она. – Нарисуешь меня? К твоему воображению с квадратиками ещё бы мозги с шариками…

— Сдохни, ведьма!

— Приветы мамочке, – пропела Фрейя с ядовитой улыбкой и отключилась.

* * *

Лола стояла в Женевском аэропорту, не отрывая взгляда от автоматических дверей. За окнами моросил дождь, превращая огни города в размытые акварельные пятна. Прохожие невольно заглядывались на стройную девушку в черных леггинсах и белоснежном свитере, подчеркивающем золотистый оттенок ее кожи. Лола же, казалось, не замечала восхищенных взглядов – ее глаза искали в толпе знакомые черты.