Книга Хрустальная сказка, страница 52 – Макс Рейн

Алекс упивался этой властью, смакуя её как дорогое вино. Он наблюдал за собственным восхождением с той же страстью, с какой астроном следит за экзотической кометой. Двери, прежде наглухо запертые, теперь распахивались перед ним, в то время как для других они оставались непреодолимой преградой.

Всё чаще Алекс задумывался об устройстве человеческой жизни. Она представлялась ему бесконечной системой лестниц, подобно тем, что он видел в Версале. Парадные – широкие, мраморные, для избранных, чьи шаги эхом отдаются в истории. Боковые – узкие и крутые, для обслуги. А внизу – железные ступени для тех, кого никто никогда не видит.

В редкие минуты уединения Алекс читал. Философские книги меняли его образ мысли. В биографиях великих людей он находил отражение своего пути. Чтение стало способом понять себя и расти дальше. Он осознал простую истину: жизнь даёт всё, что хочешь, надо только быть готовым взять. Готовность – это решимость действовать. Готовность – это уверенность в своём праве. Если готов – бери. Алекс шёл и брал.

* * *

— Че делаешь? – голос Фрейи звучал устало и безразлично.

Лексус, откинувшись на спинку кресла, разглядывал потолок.

— Дел хренова туча. Тронешь одно, вся куча бабахнется и завалит на фиг. Сижу не трогаю.

— Тора видел?

Он почувствовал, как желудок сжался от одного упоминания этого имени.

— В Лондоне он. – Лексус пошарил рядом с собой в поисках сигарет.

— Значит, снова облом.

— Ну да. – Лексус перевернул все в тумбочке, разыскивая зажигалку, но нашёл ее на полу.

— Ты как сама? – он наконец взглянул на экран.

Фрейя открыла рот, но тут же закрыла, прислушиваясь. Её глаза расширились.

— Что такое? – насторожился Лексус.

— Тшш… – она приложила палец к губам, шепча едва слышно: – Эта явилась. – Лексус понял, что речь о матери. Фрейя повернула голову, бросив быстрый взгляд за плечо, и прошептала: – Точно она. С работы припёрлась. Всегда так делает – крадётся как кошка, думает, я не слышу. А потом стоит под дверью, подслушивает. Ждёт, когда поймает меня за чем-нибудь.

Она не успела договорить. Властный женский голос прогремел совсем близко. Экран погас – Фрейя отключилась.

«Чистая мылодрама», – усмехнулся Лексус, собираясь закрыть ноутбук. Но пальцы сами потянулись к клавишам, набирая в поиске имя Тора.

Свежих постов не было, но Лексус всё равно просмотрел старые фотографии в надежде найти в них что-то новое. Слежка за жизнью Тора превратилась в болезненную привычку разглядывать каждый кадр, каждую деталь. Ненависть стала частью повседневности. Вдох – Тор, выдох – Тор.

«Он просто мразь, – убеждал себя Лексус, чувствуя, как дрожат руки. —Избалованный придурок. Только и может, что травить людей своим ядом». Но глубоко внутри противный голосок напоминал, что нельзя называть ничтожеством человека, который запросто фотографируется с Миком Джаггером.

От этих мыслей Лексуса бросило в жар. Он заставил себя отвернуться от экрана и рухнул на диван, надеясь, что сон принесёт облегчение. Но покой не приходил. Кровь стучала в висках, а перед глазами мелькали фотографии чужой, красивой жизни.

Внезапный звонок заставил Лексуса вздрогнуть.

— Что там у тебя стряслось? – спросил парень, вглядываясь в напряжённое лицо Фрейи.

— С этой поцапалась, – Фрейя мотнула головой в сторону двери, словно там маячил призрак матери.