Книга Хрустальная сказка, страница 73 – Макс Рейн

— Купи мне вон ту булку, – негромко попросила она, показывая на витрину с выпечкой.

Антуан кивнул и устремился к буфету, но через секунду снова оказался возле Микаэлы.

— А пить что будешь? Там есть шампанское, сок, кола и вода, – на одном дыхании перечислил он.

— Сок! – с детским восторгом скомандовала она.

Антуан вернулся с булочками и яблочным соком и для Мики, и для себя. Только сейчас он понял, насколько был голоден. С утра работал в институте, после обеда помчался по магазинам, чтоб купить что-нибудь из одежды, подходящее для похода в театр.

Антуан припомнил, как измучившись и ничего не выбрав, вернулся домой. Он уже возненавидел этот театр, но, подумав о Мике, смирился и удрученно открыл шифоньер. На вешалках висели: пара рубашек, поло, футболки и белый лабораторный халат. – Вот ты где, – прошипел Антуан, глядя на него. – Я всю лабораторию перерыл». В глубине шкафа обнаружились две толстовки и… О чудо! «Не может быть, – не поверил своим глазам Антуан. – Алекс что, оставил его здесь?» Антуан аккуратно вытащил модный замшевый пиджак брата. Примерив его, Антуан посмотрел в зеркало. Как влитой! И как тут не верить в провидение!

— Как вкусно, – Мика чуть ли не мурлыкала от удовольствия. – Музыка и вправду действует магически.

Антуан смотрел на девушку, на её счастливое светлое лицо, и его переполняла любовь.

Прогремел звонок, приглашающий зрителей на свои места. Народ хлынул обратно в зал.

Второй акт был такой же сильный, как и первый. Музыка, магический голос актёра, запах времени окутывали ошеломленную публику. В какой-то момент Антуану стало казаться, что нет никакого спектакля и никакого актера, а сам Ван Гог снизошёл до них.

Прогремел Бах, актер исчез за кулисами, портрет Ван Гога сменился его шедевром. Много синего и немного желтого. «Звездная ночь».

— Раньше я слышал о Ван Гоге только одно, – задумчиво сказал Антуан, когда они вышли из театра, – что он был не в себе. Но в своих письмах он достаточно рационально рассуждает о живописи, о профессии, о Боге, о мироздании… Как он там о мироздании говорил?..

— Сделанное наскоро и кое-как, – подсказала Мика.

— Ну да, в письмах художника нет и намека на душевную непрочность. Я бы сказал даже наоборот – в них звучит мудрость философа.

— Эта гармония лишь на бумаге, – серьёзно сказала Мика. – Её не было в его душе. Хотя кто может знать, что на самом деле творилось в его душе?

— Наверно, у всех великих людей свои странности, – предположил Антуан. – Я где-то прочел, что Бетховену не давалась таблица умножения.

— Даже не верится, – усомнилась Мика, поднимая воротник кейпа.

— Тебе холодно? – встревожился Антуан. – Зря мы пошли пешком, слишком ветрено, надо было вызвать такси.

— Нет, так хорошо вдыхать свежий воздух, а от ветра у меня как будто выросли крылья. А вообще, – продолжила она тему, – мир полон художников, писателей, музыкантов с особенностями психики и даже душевно больных. Большинству из них удается прожить так, что об этом никто не догадывается, потому что они могут сбрасывать внутреннее напряжение посредством творчества.

— Ну да, – согласился Антуан. – Душевнобольные люди – это вообще особая тема. Во время практики в психиатрической больнице я убедился, что людей с психическими отклонениями неверно воспринимать как «обделенных» природой, они просто воспринимают мир иначе. Мы проводили интересные тестирования. Называешь два разных слова и спрашиваешь сначала здоровых людей, а потом больных, что у них общего? Скажем, лев и стол. Здоровые, как правило, ничего внятного не говорят, зато больные рассказывают очень интересные вещи. К примеру, один шизофреник не задумываясь выдал: лев и стол – мужского рода.