Книга Фиктивная невеста босса, страница 35 – Рина Фиори

— С кем?.. Осталась… – мать мнется, словно боится до конца озвучить вопрос.

— Стефания осталась с моей подругой, – решаюсь помочь женщине, которая опасается произносить вслух слово «внучка». – Я ей доверяю, – добавляю чуть позже, но тут же поджимаю губы. Зачем сделала этот никому не нужный акцент?

Мама прячет взгляд, поправляет ворот тёмной куртки и выходит за дверь, так ничего и не сказав.

Я возвращаюсь в свою комнату, открываю дорожную сумку и достаю из неё платье-водолазку. Сегодня на улице ветер, поэтому надо немного утеплиться.

Перед высоким зеркалом, стоящем на трюмо, собираю волосы в хвост. Это зеркало досталось нам от бабушки: комплект хоть и старый, но по-прежнему находится в хорошем состоянии.

Взгляд невольно цепляется за фото сестры, стоящее в рамке на тумбочке. Широкая улыбка, такие же светлые как у нас с матерью волосы, но нереально голубые глаза и малюсенький вздёрнутый нос – вся в отца. И Стешка безумно похожа на неё. Наверное, поэтому маме так тяжело видеть родную внучку, как живое напоминание о тех, кто ушёл.

Накинув пальто, выхожу из дома. Представитель органов опеки находится в администрации, или как его называют местные жители, «Белом доме». А сам «Белый дом» расположен в центральной части города, то есть в тридцати минутах ходьбы от дома. Городишко у нас маленький, поэтому всё в шаговой доступности.

— Ой, Машенька! – слышу подозрительно знакомый голос, и оборачиваюсь.

Соседка.

— Здравствуй, тёть Ань, – киваю женщине.

— А ты мать навестить приехала? В город её забирать не планируешь? А то она одна, горемычная, совсем ни с кем не общается, – заявляет соседка.

Она всегда была очень общительной и болтливой, а ещё слишком бесцеремонной. Сбежать бы теперь от потока информации, который неизбежно на меня надвигается. Сомневаюсь, что это может быть что-то ценное или значимое. Скорее наоборот, ворох сплетен, слухов и чьих-то домыслов.

Насилу отвязавшись от маминой соседки, в девятом часу подхожу к порогу администрации. В здании оказывается полно народу, так, что приходится протискиваться между стоящими людьми. Кто-то пытается попасть в кабинет МФЦ, а мамочки с маленькими детьми стоят в очереди на получение смеси. Видимо, сегодня как раз день выдачи детского питания.

Я поднимаюсь на второй этаж и с удивлением обнаруживаю, что очереди к нужному мне специалисту нет. Надо же, какая удача.

— Можно? – приоткрываю дверь и заглядываю в кабинет.

В ответ мне кивает женщина средних лет. Она приглаживает идеально уложенные иссиня-чёрные волосы и жестом предлагает присесть.

— Здравствуйте, мне звонили вчера, я Мальвина Остапенко, – достаю из сумочки документы и кладу их на стол.

Брюнетка поднимается с места и берет со стеллажа какую-то увесистую папку.

— Скажите, почему Стефанию хотят удочерить, если она находится под моей опекой? Как такое вообще возможно? – сразу задаю самый важный для меня вопрос.

Женщина перестает копаться в бумагах, складывает руки на столе и снисходительно смотрит на меня.

— Ребёнок, находящийся под опекой, остаётся в базе данных для усыновления, – припечатывает.

— Но как?.. – я недоумённо развожу руками.

Для меня услышанное – настоящая новость, неприятная и шокирующая.

— Таковы законы. Впрочем, у вас, как у родственницы, есть преимущество, однако мы, как представители опеки, должны действовать в интересах ребёнка. И если есть претенденты на усыновление, способные обеспечить наилучшие условия проживания, то выбор очевиден.