Книга Бывшие. Сын для чемпиона, страница 104 – Анастасия Градцева

— Я заказал анонимное расследование, — говорит Вадим. — Я подумал: город маленький, наверняка найдутся те, кто знает и помнит твою маму, кто слышал о ее романе или даже видел. Оказалось, я был прав.

В груди теснится непонятное чувство.

Я так сильно сжимаю этот несчастный листок, что сминаю угол.

— Кем он был? — еле слышно выдыхаю я. — Он вообще жив?

— Жив, — поколебавшись, сообщает Вадим. — Григорий Русанов, работал осветителем в московской театральной труппе. Сюда приезжал с гастролями.

— Я и не знала, что мама любила театр, — бормочу я. — Она никогда меня туда не водила. А она сказала ему про меня? Он знал?

Мне хочется, чтобы не знал.

Чтобы у меня повторилась та же история, как у Дани, когда его отец был рад снова обрести сына.

Я хочу сказку со счастливым концом, но по лицу Вадима вижу, что на этот раз так не будет.

— Знал, — неохотно сообщает он. — Он вообще… не самый приятный человек. Не только твоей маме от него досталось. Свою семью он тоже бросил, его бывшая жена одна растила двоих детей. Сейчас он живет где-то в Тверской области.

— Живет не один, как я понимаю?

— Не один, в гражданском браке, — подтверждает Вадим. — Если тебе интересно, есть распечатки его фото. С документов разных лет.

— Интересно.

Вадим приносит мне папку с разными документами, среди прочих я нахожу копии паспортов моего биологического отца.

Я похожа на него.

Светлые волосы, черты лица.

— Он был красивым в молодости, — замечаю я отстраненно.

— Кажется, это его единственное достоинство.

— Похоже на то.

Я закрываю папку и отдаю обратно Вадиму.

— Если вдруг захочешь, я могу найти его контакт тоже, — поколебавшись, говорит он. — Но я бы не советовал. Он даже своим официальным детям за все эти годы не перевел ни рубля алиментов.

— Не хочу, — качаю я головой. — Он мне никто. Жаль маму. Как она, наверное, мучилась, что поверила ему.

Мама родила меня в тридцать пять. Хотела она ребенка так сильно, что согласна была растить его одна, или просто не успела прервать беременность, потому что до последнего ждала, что тот мужчина одумается и женится на ней?

Этого я уже никогда не узнаю.

Наверное, и хорошо.

— Твои брат и сестра живут в Москве, — говорит Вадим. — Я не видел их лично, но они кажутся хорошими ребятами. Мария учится на стоматолога, Иван работает в айти, недавно женился. Они были бы рады с тобой познакомиться. Если ты, конечно, захочешь.

И вот тут у меня начинают литься слезы.

Я обнимаю Вадима и плачу у него на плече. Он успокаивающе гладит меня и шепчет:

— Ты говорила, что самое тяжелое — это быть одной. Без друзей и родных. Нет гарантий, что твои брат и сестра по отцу станут тебе близкими, но шанс точно есть. Если ты не захочешь, я просто выброшу эти бумаги, и мы обо всем забудем.

— Нет, не выбрасывай. — Я шмыгаю носом. — Я бы хотела их увидеть. Его — нет, а с ними… Я напишу им. Спасибо. Это, наверное, стоило все очень дорого.

— Самое дорогое в моей жизни — ты, — тихо говорит Вадим. — Ты и Даня. Я готов отдать все, чтобы вы были счастливы.

Теперь я уже рыдаю в голос, но это хорошие слезы, в них есть надежда и радость. И мне кажется, как будто весна началась сейчас — в середине января.

Прямо этой темной снежной ночью.