Книга Бывшие. Сын для чемпиона, страница 29 – Анастасия Градцева

А там видно будет.

Тренировочная игра проходит неплохо, если не считать того, что Данил опять там себя никак не проявляет. Он как будто боится мяча, что ли.

Заканчиваем тренировку, я собираю парней, они усаживаются на скамейку напротив меня, и мы обсуждаем, что удалось, что не удалось. Стараюсь найти хорошее слово для каждого, потому что в этом возрасте очень важно их больше хвалить, чем ругать.

Говорю про то, что у Дани сегодня хорошо получались упражнения на скорость, и замечаю вдруг его бутсы. Пока он ходил по полю, этого было не видно, но сейчас, когда он сидит, я четко вижу подошву. Она не подходит для игры на натуральной траве, а мы играем и тренируемся именно на ней.

Будь это любой другой ребенок, я бы просто подошел к его родителям и сказал, что нужна новая обувь. Это не вопрос моих капризов — это вопрос безопасности и удобства.

Но Полине я так сказать не могу. У меня все еще ноет в груди, когда я думаю, что она ездит по чужим квартирам и убирается там. Явно не от хорошей жизни.

Тренировка закончена. Я оставляю мальчишек убирать конусы и мячи — это обязательная часть спортивной дисциплины — а сам выхожу за пределы площадки к родителям.

Сначала меня ловит папа Макса, чтобы спросить про то, будут ли у нас индивидуальные вратарские занятия. Потом подходит мама Васи, чтобы сказать, что у них не получается прийти на следующую тренировку из-за зубного. А потом ко мне неожиданно подходит Полина.

— Да? — Я не удерживаюсь, и в моем голосе звучит гораздо больше тепла, чем нужно для общения с родителями.

Но Полина выглядит очень строго и серьезно.

— У меня есть вопрос, тренер, — говорит она. — Даня говорил мне, что хочет попробовать себя вратарем. Но я его не видела сегодня в воротах. Он, наверное, застеснялся и не попросил?

— Попросил. Но я его специально не стал ставить в ворота.

— Почему?

— Потому что он не готов.

— Откуда ты знаешь, что он не готов, если ты его не видел в воротах?

— Полина, — я стараюсь говорить с ней спокойно, хотя вижу, что она злится. Как любая мама, когда обижают ее ребенка. — Данил пока не очень хорошо играет. У него есть потенциал, который не раскрыт. Если я поставлю его в ворота, он его и не раскроет.

— Но…

— Поля, он мяча пока боится, — не выдерживаю я. — Какие ворота?

— Ты мог дать ему хотя бы шанс попробовать!

— Кто ему мешает встать в ворота перед тренировкой и попробовать себя в это время? — Я тоже начинаю раздражаться. — У меня другие задачи, я думаю о том, что у нас скоро первый матч. И мне нужно натренировать тех, кто у меня является основными вратарями. Пойми, в ворота не встают те, кто не умеет играть в поле. Это же не дворовый футбол, где вратарем ставят самого толстого и неповоротливого. Так что, будь добра, дай мне возможность выполнять свою работу так, как я ее вижу. А еще, чем больше ты будешь так защищать Данила, тем хуже для него. Маменькиным сынкам не место в спорте.

Последнюю фразу я говорю на эмоциях и явно зря.

Полинины глаза вспыхивают яростью.

— А давай ты не будешь учить меня, как мне воспитывать моего ребенка, — шипит она.

Твою мать. Не такой реакции я хотел.

— Блин. Прости. Хочешь, я вас отвезу домой, и мы как раз поговорим.

— Не надо нас никуда отвозить, господин тренер. Мы сами доедем.

Она разворачивается и уходит, а я ругаю себя за то, что не смог промолчать.