Книга Бывшие. Сын для чемпиона, страница 59 – Анастасия Градцева

Ведь есть вопросы, на которые мне будет очень сложно ответить.

Например, люблю ли я его маму, почему он рос без меня, как так вышло, что я его сын, и все такое.

Но Данил очень по-взрослому кивает, как будто выяснил все, что хотел, и говорит:

— Я есть хочу.

Я бросаю взгляд на телефон. Время половина седьмого, в школу вставать только в семь.

— Может, поспишь еще? — с надеждой предлагаю я.

— Я не хочу больше спать.

— Ну, почитай книжку? Просто полежи?

— Я голодный, — напоминает он.

— Блин, точно. Как же все сложно, — бормочу я. — Ладно, иди переодевайся, я умоюсь, и намутим с тобой какой-нибудь завтрак.

— А можно наггетсы опять?

— Нет. Я видел в холодильнике яйца и молоко, будем с тобой готовить омлет.

— Мы?! — искренне удивляется он.

— Ну да. А в чем проблема?

— Но мы же мальчики, — убежденно говорит Данил. — А мальчики не готовят, это не мужское дело.

— Кто тебе такое сказал?

— Святослав.

Хм.

Если я правильно запомнил, это как раз тот самый мальчик из его класса, который растет без папы. Интересное у него воспитание.

С другой стороны, Данил ведь ему поверил? Поверил.

Наверное, потому, что никогда не видел, чтобы при нем готовил мужчина. Только мама и бабушка.

И почему-то я снова чувствую себя виноватым.

Как будто я мог найти его раньше, мог по-другому расстаться с Полиной, мог хотя бы телефон ей тогда оставить…

Может, тогда бы она мне позвонила?

Тяжело вздыхаю и смотрю на сына.

— Твой друг неправ. Готовить может любой человек, у которого есть две руки и мозг. А спортсмену тем более надо уметь это делать, чтобы кормить себя правильной едой. Не всегда есть возможность заказать что-то подходящее. Я, когда один сезон в Турции играл, постоянно себе сам готовил, потому что мне местная еда не зашла.

— Это в Фенербахче, да? — спрашивает Данил.

— Да, я там играл…

— На позиции крайнего левого, под номером девять, — выпаливает он, как будто зачитывает энциклопедию. — У тебя было больше всех очков за сезон, и тебя потом продали во Францию.

— Ого, ничего себе, — удивленно говорю я. — Вот это память у тебя! Не знал, что ты так интересуешься моей карьерой.

— Я не специально, — говорит он, отводя взгляд. — Я просто много про футбол читаю. И про тебя там тоже было.

— Ну… ладно.

Я не знаю, что еще сказать.

Мы оба переодеваемся, умываемся, а потом готовим омлет. Я показываю Данилу, как правильно разбивать яйца. С первого раза у него не получается, и он так сильно от этого расстраивается, что на глазах выступают слезы.

— Дай покажу, как надо, — тянусь я к нему.

— Я сам! — кричит Данил и хватает новое яйцо.

Слишком сильно бьет его об край миски, оно ломается прямо у него в руках, но по крайней мере попадает в миску, и это уже успех.

— Неплохо, — говорю я. — Давай только вот этот кусок скорлупы уберем, и…

— Что за шум? — вдруг раздается голос Полины.

Мы оба как по команде оборачиваемся на нее.

Она стоит, опираясь на костыли, и подозрительно смотрит на меня. Взъерошенная, с красным отпечатком подушки на щеке, в бледно-голубой пижаме и босиком.

Такая беззащитная и одновременно притягательная.

Внутри вдруг становится жарко и тяжело.

Я смотрю на нее так, как при детях лучше бы не смотреть, и вдруг вспоминаю ту единственную ночь, когда мы спали вместе. В том отеле, который я для нас снял.