Книга Кудряшка не твоя. Второй шанс (не)возможен, страница 30 – Анна Леманн

— Договорились, — соглашаюсь с этой мелочью, которая, кажется, в жизни понимает больше, чем кто-либо.

— У меня много фотографий Кудряшки есть, — заявляет, улыбнувшись. — Тебе скинуть?

— Конечно! — восклицаю. — Зови Кудряшку на днях. Буду пока чужим дядей для неё. Но недолго. Я планирую забрать дочь!

— Не надо!

— Надо! — перебиваю. — Пожила с ними — теперь со мной!

— Максим!

— Не переживай! Тебя втягивать не буду. Дочери психику не сломаю. Разберусь сам. И поговорю с Олесей вначале. Предложу ей совместную опеку. Чтобы и со мной, и с ней жила периодами. Я тоже её отец, в конце концов. Я и так несколько лет её жизни пропустил!

— Хорошо, — нехотя соглашается, но лишь чтобы не спорить. Знаю я эту вредину. — И прости, что сразу не сказала. Я хотела, но… — замолкает, грустно пожав миниатюрными плечиками.

— Ребята, ну вы долго? — возмущённо врывается мама в наш разговор, выйдя из класса и тотчас заметив нас. — Только вас двоих и ждём! — ругает она. Останавливается около нас и оглядывает меня. — Что вообще происходит? Максим, ты догнал Олесю? — закидывает меня вопросами, доставая влажные салфетки из сумки и протягивая мне. — Приведи себя в порядок, сын! С кем вообще поцапался? Олеся побила, что ли? — с интересом рассматривает меня и с лёгким беспокойством во взгляде.

Мама всегда мама. И поругает, и позаботится. И переживать будет, хоть и не покажет, потому что знает: жалость к себе я не люблю.

Лишь однажды ей позволил плакать от переживаний за меня — после смерти Олеси, когда не мог в себя прийти и… творил безумие. Такое, что, если бы мой ребёнок сотворил подобное с собой, я бы лично его убил.

— Муж её ненормальный, — отвечаю, недовольно поджав губы при воспоминании об этом больном. А как его ещё назвать? Накинулся ни с чего!

— Муж? — удивлённо повторяет мама. — Олеся замуж вышла во второй раз? Да ты что? Ой… И ребёнок есть? Ну если она на собрании была? Или нет? Максим? — требует у меня ответа. — Эстель? — ищет второго ответчика.

— Потом расскажу, мам, — обещает Эстель, хотя, думаю, не расскажет. Лезть не будет, как и мне сказала. — По пути домой. Не трогай сейчас Максима, — спрыгивает с подоконника, обнимает маму и ведёт обратно в класс.

— Ой, много я спросила? — продолжает мама возмущаться. — Как подошла — сразу перестали болтать! А я, может, тоже хочу знать! Секреты какие-то! А мне же интересно!

— Мам… — одёргивает её сестра.

Но она лишь безразлично взмахивает рукой, обидевшись, что ей сразу не сказали ничего. Долго будет дуться. Но я ещё пока сам не расставил всё по полочкам, чтобы маме о чём-либо говорить.

Хмыкаю и возвращаюсь в класс на родительское собрание. Хоть и присутствую там физически, мыслями я далеко — в воспоминаниях о Кудряшке.

И всё же моя дочь милая. Олеся её хорошо воспитала. На себя похожую. И внешне — куколка. Так и знал, что из наших с Олесей генов получится не ребёнок, а чудо. Так и вышло.

Прямолинейностью моя дочь в меня. Сразу видно. Но прямолинейность у неё с хитростью — смесь меня и её матери.

Боже! Я отец! У меня есть дочь! Прекрасная дочь!

Ревниво ломаю ручку в своих руках, когда вспоминаю о том, как моя дочь называет ненормального Андрея Лапина лучшим папочкой на свете.

Врезать хочу.

Андрею.

И себе.

Родительское собрание заканчивается, и, не дожидаясь матери и сестры, я сажусь в машину и еду по адресу Олеси и её семьи.