Книга Подонки «Запретный пульс», страница 25 – Кейт Блейз

— Кейн где? — спросил Рид, подходя.

Хантер потёр переносицу большим и указательным пальцами — жест, который Рид знал с детства. Устал. Зол. Но не показывает.

— Переводится, бро. В другой универ, в другой штат. Говорит, ему нужно забыться, начать заново.

— Блядь, — выдохнул Рид. — Совсем плохо. Пойду к нему вечером, вправлю мозги.

Хантер хмыкнул, но промолчал. Потом посмотрел на Рида в упор.

— Ты подставил меня, бро. Я думал, что помогаю припугнуть, а ты устроил групповуху.

— Но всё обошлось? — Рид приподнял бровь.

— Лив вчера сказала, что Джесс призналась. Что она сама всё хотела. Что преувеличила.

Рид замер. Это было неожиданно. Он думал, что Джесс будет играть роль жертвы до конца, а она… сама раскололась? Или Лив вытянула?

— У тебя что? — спросил Хантер, заметив его задумчивость.

Рид оглянулся — Нокс стоял рядом, слушал, не вмешиваясь. Рид понизил голос.

— Я тут узнал кое-что от Джесс. Интересное.

— Выкладывай.

— Все предыдущие мужья Вероники, матери Джесс, отдали богу душу. Трое. И как я понял, все по естественным причинам. Инфаркты, инсульты, болезни. Три брака — три покойника.

Хантер присвистнул. Даже Нокс чуть повернул голову, в его чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Несчастная женщина или расчётливая сука? — спросил Хантер.

— Это мне и предстоит выведать, — ответил Рид.

Пары прошли спокойно. Рид сидел на лекции, смотрел в конспект, но мысли были далеко. Трое мужей. Трое мертвецов. И Джесс, которая сболтнула это так легко, будто речь шла о смене носков. Он сжал ручку так, что она хрустнула. Если Вероника действительно убивала своих мужей, то мой отец — следующий в очереди.

В столовой было людно. Парни заняли свой обычный столик в углу — оттуда видно всех, но никто не подходит. Рид поставил поднос с едой, сел. Гул голосов, звон посуды, запах жареной курицы и подгоревшего кофе — всё смешалось в приторный коктейль.

И в этот момент появилась Джесс.

Она подлетела к столику, как ураган — юбка взметнулась, каблуки цокнули по линолеуму. Прежде чем кто-то успел среагировать, она плюхнулась Риду на колени, обхватила его за шею, прижалась грудью к его груди. На её губах сияла победоносная улыбка.

Рид застыл. Хантер поперхнулся соком. Нокс даже бровью не изменил выражение — только перевёл взгляд на них, а потом снова в пустоту.

Несколько голов обернулись. Кто-то присвистнул.

— Быстро слезь, — сказал Рид спокойно. Ледяным тоном, от которого обычно все шарахались.

Джесс надула губки.

— Но мы же теперь встречаемся, — пропела она, нарочито громко, чтобы соседние столики слышали.

Рид наклонился к её уху. Его губы почти касались мочки. Джесс замерла, чувствуя его дыхание. Голос упал до шёпота, но в нём звенела сталь.

— Я трахал твой рот, Джесс. Трахал так, будто ты грязная шлюха, которой и являешься. Это не про любовь и не про отношения. Поэтому не устраивай сцену и свали.

Она замерла. Улыбка сползла с её лица, но только на секунду. Потом она снова улыбнулась, чмокнула его в щёку и легко соскользнула с колен.

— Пока, милый, — бросила она и упорхнула к своей блондинке-подруге.

Рид вытер щёку тыльной стороной ладони, будто стирая грязь.

Хантер проводил Джесс взглядом, покачал головой.

— Что ты ей сказал? — спросил он.

— Что ей надо свалить, — ответил Рид.