Книга Подонки «Запретный пульс», страница 4 – Кейт Блейз

— Не твоё дело.

— Я знаю! — она хлопнула в ладоши. — У Хантера вечеринка! Лив говорила. Возьми меня с собой!

Рид посмотрел на неё. В её глазах горело нетерпение, предвкушение.

— Спроси у Лив.

— Я не хочу просить! — Джесс шагнула ближе, и от неё пахло дешёвой сладостью. — Я хочу прийти на правах члена семьи. Твоей семьи. Мы же теперь…

— Пошла на хуй, — сказал он спокойно.

Улыбка сползла с её лица. Она открыла рот, но он уже развернулся и пошёл к лестнице.

— Рид! Рид, подожди!

Он не обернулся. Спустился на первый этаж, прошёл мимо гостиной, где отец разливал виски, а Вероника раскладывала салат. Слышал за спиной топот — Джесс бежала к ним.

Он остановился у входной двери. Не уходил. Ждал.

— Уильям! — голос Джесс звенел обидой. — Рид уезжает на вечеринку, а меня не берёт! Я хотела наладить контакт, стать ближе, а он…

Она не договорила. Рид услышал, как она обнимает отца, как её голос становится сладким, как сироп.

— Я просто хотела провести время с братом…

Братом.

Он усмехнулся. Повернулся и вошёл обратно в гостиную.

Джесс висела на шее отца, уткнувшись лицом ему в плечо. Вероника стояла у стола, смотрела на дочь — и в её глазах мелькнуло понимание. Одобрение. Она поймала взгляд Рида, улыбнулась тонко, будто говорила: «Хорошая девочка».

Отец высвободился из объятий. Рид посмотрел на него в упор — на седину, которой год назад не было. На глаза — такие же серые, как у него самого, но сейчас в них читалась только глухая решимость продавить.

— Рид, — голос отца стал жёстким. — Джесс хочет поехать с тобой. Возьми её.

— Нет.

— Я не спрашиваю.

Рид смотрел на отца. На Веронику, которая уже не скрывала улыбки. На Джесс, которая ждала с надеждой и обидой.

Мать просила не опускаться до их уровня. Просила быть выше.

Он наблюдал за этим спектаклем, где все роли уже распределены. И вдруг внутри что-то щёлкнуло.

А если опуститься? Если стать хуже, чем они?

— Ты хочешь, чтобы я взял её с собой? — голос стал тихий, почти ласковый.

— Да.

Он расслабил плечи. Сделал шаг вперёд. На лице — то, что мать называла «твоя страшная улыбка, Рид».

— С удовольствием.

Вероника улыбнулась, но в глазах мелькнула тень. Она смотрела на Рида так, будто пыталась прочитать его мысли. Не прочла. Улыбнулась шире.

— Вот и отлично. Вы так быстро станете друзьями.

Джесс уже не слушала. Она взвизгнула, чмокнула отца в щёку и сорвалась с места.

— Я сейчас! Я быстро! Минуту!

Она выбежала, на ходу расстёгивая домашнее платье.

Рид вышел на крыльцо, глубоко вдохнул холодный воздух. Внутри складывался план — не нужно было ничего придумывать, достаточно просто дать ей то, чего она хочет. Приглашение. Внимание. Свободу.

А потом — смотреть, как она сжигает себя сама.

Он сел в машину, завёл двигатель. В голове крутилось одно: Она сама напросилась. Сама пришла. Сама захотела. Теперь пусть получает.

Джесс вылетела из дома через пять минут.

Красное платье — короткое, облегающее, с глубоким вырезом, который открывал больше, чем скрывал. Ткань блестела в свете фонарей, обтягивая бёдра, грудь, тонкую талию. Волосы уложены локонами, каблуки такие высокие, что она шла, покачиваясь. Она распахнула дверь, плюхнулась на пассажирское сиденье, и машину наполнил запах её духов — приторных, цветочных, слишком сладких.