Книга Подонки «Запретный пульс», страница 54 – Кейт Блейз

Уильям долго смотрел на него. Потом кивнул — медленно, словно принимая трудное решение.

— Ладно. Завтра. Но если ты просто пытаешься отвлечь меня от работы…

— Я пытаюсь убедиться, что с тобой всё в порядке, — перебил Рид. — Это всё.

— Девять утра? — спросил отец.

— Договорились.

Рид поднялся, но на пороге остановился.

— Спасибо, отец. Ты останешься доволен.

— Надеюсь, — ответил Уильям, уже возвращаясь к бумагам.

Рид вышел в коридор и закрыл за собой дверь. В груди колотилось сердце. Он одержал маленькую победу, заставив отца согласиться на обследование.

Если анализы ничего не покажут, они хотя бы выиграют время.

Осталось пять дней. Но сначала — отвести отца к врачу.

Он вернулся в свою комнату, сел на кровать и уставился в потолок. Завтрашний день мог изменить всё.

Ночь выдалась душной. Рид ворочался в постели, смотрел в потолок, считал удары собственного сердца. В груди давило странное беспокойство — не страх, а тягучее предчувствие, которое он списывал на усталость от пережитых событий. Мысли о завтрашнем обследовании мешались с образами Вероники, антифриза, разбитых зеркал. Он поднялся, натянул джинсы и вышел в коридор. В горле пересохло, язык прилипал к нёбу. Простая вода — то, что нужно, чтобы успокоиться и, возможно, заснуть.

Он спустился на первый этаж, прошёл в кухню. В доме царила неестественная тишина — часы не тикали, холодильник не гудел, даже половицы не скрипели под ногами. Только шаги Рида нарушали этот вакуум, да где-то далеко капала вода.

Свет на кухне не горел. Рид нащупал выключатель, щёлкнул. Лампы зажглись, выхватив из темноты тело на полу.

Отец лежал лицом вниз, раскинув руки. Рядом — лужа рвоты, тёмной, с красноватыми прожилками, будто внутренности отказывались от жизни. Голова Уильяма была повёрнута набок, изо рта вытекала прозрачная слюна, смешанная с желчью. Веки отца дрожали, но глаза не открывались. Губы посинели, из уголка рта тянулась тонкая струйка. Руки неестественно вывернуты, одна застыла в судороге, пальцы сжимали пустоту.

Рид бросился к нему, упал на колени, схватил за запястье — пульс едва прощупывался, нитевидный, прерывистый. Кожа отца была бледной, почти серой, на лбу выступили капли холодного пота. Дыхание — редкое, хриплое, с булькающим звуком, будто в лёгких плескалась жидкость.

— Отец! — Рид потряс его за плечо, но Уильям не реагировал. Только голова безвольно качнулась, и с губ сорвался слабый стон.

Рид выпрямился, судорожно вытер руки о джинсы и достал телефон. Пальцы не слушались, когда он набирал номер Джесс.

— Спускайся на кухню, быстро! — сказал он, голос сорвался на хрип.

— Что случилось?

— Живо!

Через минуту Джесс вбежала в кухню, на ходу застёгивая халат. Её светлые волосы растрепались, лицо бледное, глаза полны тревоги. Увидев отчима на полу, она замерла, прижала ладонь ко рту.

— О боже…

— Помоги мне, — Рид уже поднимал отца под руки, пытаясь придать ему сидячее положение. — Держи голову, чтобы не захлебнулся, если его вырвет.

Джесс опустилась на колени, взяла голову Уильяма, осторожно повернула набок. С её щёк текли слёзы, она всхлипывала, но руки не дрожали.

— Рид, прости, — прошептала она. — Она видела.

Он резко поднял голову.

— Кто видела? Что?

— Вероника. Она заметила, как я меняю напиток для твоего отца. Она ничего не сказала, но сегодня… я не успела тебя предупредить. Я думала, она просто наблюдает, а она…