Книга Ингардиан. Огненный страж, страница 24 – Таша Воин

— Мы уже прошли эти курсы, документы все в папочке, — шмыгнув носом, ответила женщина и подтолкнула папку директору.

— Прекрасно! — довольно ответил Роман Борисович и привстал, — тогда до скорой встречи! Я вам позвоню в ближайшее время, вы познакомитесь с нашими воспитанниками и решите, над кем вы хотите оформить опеку.

Мужчины пожали друг другу руки, женщина благодарно улыбнулась и вместе с мужем покинула кабинет директора.

— Людмила Васильевна! — директор позвал своего секретаря, — внесите, пожалуйста, эти документы в реестр.

— Да, Роман Борисович! Какие приятные люди, правда?

— Весьма! — ухмыльнулся директор, — если сможем договориться, то довольными будут все стороны!

Секретарь понимающе кивнула, принялась нумеровать принесенные документы и вносить их в базу.

Инга очередной раз засиделась с Крысом и осталась без обеда. Прожорливые дети не стали дожидаться опаздывающую девчонку и слопали ее небольшую порцию. Она смотрела на пустую тарелку, и слепая ярость поднималась внутри нее, украсив бледное лицо девочки пылающими пятнами.

— Смотрите! Моль цвет меняет! — вокруг поднялся издевательский смех. Инга процедила:

— Кто?

— А че? — с наглой ухмылкой вперед выступил крупный щербатый пацан, местный заводила.

— А ниче! — в тон ему ответила Инга и зарядила со всей силы кулаком ему в нос. Пацан гнусаво заорал, держась за свернутый на бок шнобель, из которого, как из лопнувшей водопроводной трубы, хлестала кровь.

Инга стояла и улыбалась, наклонив набок голову, как будто увидела нечто интересное. Ее взгляд был полон жгучей ненависти. Никто больше не смел что-либо ответить ей. Все также улыбаясь, она пошла за разгневанной воспиткой, которая размахивала руками и внушала, что девочкам драться не пристало, и что от этой альбиноски одни проблемы. Местная медсестра диагностировала у пацана перелом, и его госпитализировали в ближайшую больницу. Директор удрученно покачал головой и сказал:

— Милочка, если ты будешь такой агрессивной, никто никогда не захочет взять тебя в семью!

Инга молча смерила его презрительным взглядом и отвернулась. Роман Борисович вздохнул и сказал воспитательнице:

— В карцер ее…

— Пошли! — воспитательница грубо схватила Ингу за руку и отвела в небольшую комнатушку, которая закрывалась на ключ. В комнатушке была узкая кровать с тонким матрасом, тумбочка и металлический унитаз. Ее использовали для наказания детей. Считали, что это научит детей послушанию. Инга уже неоднократно за короткий период проживания в интернате посещала «комнату раздумий», как насмехаясь, называли это помещение воспитанники. Ключ повернулся в скважине. Инга завалилась на жесткую кровать и, стараясь не обращать внимание на бурчащий от голода живот, уставилась в окно, забранное частой решеткой. Что-то это ей напомнило в очередной раз. Но стоило напрячь мозг, чтобы попытаться вспомнить, как ослепляющая боль обручем охватила голову, и Инга бросила это бесполезное дело.

На следующий день, что было крайне странно, в скважине заскрежетал ключ, дверь открылась и в комнатку зашла воспитательница, имя которой Инга так и не удосужилась запомнить.

— Иди, умойся, переоденься, пожри и бегом к директору!

Инга повиновалась. Быстро выполнила, что ей сказали и, на ходу дожевывая кусок хлеба, зашла в кабинет директора.