Книга Адептка вне закона, или как спастись от ректора!, страница 37 – Анастасия Смирнова

Рейн медленно усмехнулся. Той самой хищной, порочной и невероятно красивой улыбкой, от которой у меня намертво перехватило дыхание.

— Сделка. Начиная с сегодняшнего вечера, вы будете моим личным, бессменным ассистентом. По ночам. И если вы когда-нибудь еще попытаетесь украсть хоть что-то из моего кабинета без моего прямого ведома... поверьте, Алексия, я найду очень творческий способ сделать вашу дальнейшую учебу здесь воистину незабываемой.

Он вдруг резко, словно насильно обрывая невидимую нить, отстранился, будто опомнившись, прочистил горло и в секунду вернул себе непроницаемую, ледяную маску властного ректора.

— А теперь марш за стол в библиотеку. И переведите мне от корки до корки вот этот свиток по древним проклятиям крови. К шести утра. Если хотя бы одна рунная запятая будет не на своем месте — я лично аннулирую ваш допуск к занятиям навсегда.

Я стояла у двери, совершенно ошарашенная резкой сменой тона, пока он широким шагом направлялся к своему рабочему столу.

— И, Веспер? — он небрежно бросил через плечо, беря в руки перо. — На будущее. В следующий раз, когда решите театрально выпрыгивать из моего окна — прыгайте чуть левее, в сторону фруктового сада. Там газон значительно мягче, чем мои декоративные розы.

Я с силой прикусила губу, чтобы в голос не рассмеяться от облегчения.

Кажется, эта моя ночная «отработка» будет намного длиннее, чем я изначально планировала. И определенно — в тысячи раз интереснее.

Я лишь вызывающе фыркнула, демонстративно забрала увесистую стопку пожелтевших от времени пергаментов и, не дожидаясь приглашения, уселась в глубокое кожаное кресло у камина. Пружины тихо скрипнули, принимая мой вес. На коленях привычно устроился планшет для письма, в пальцы легло гладкое гусиное перо, а в воздухе между нами повисло такое осязаемое, наэлектризованное напряжение, что его, казалось, можно было резать ножом.

Магистр Рейн вернулся за свой массивный дубовый стол. Несколько часов подряд тишину кабинета нарушали только приглушенный треск смолистых поленьев в камине, сухое шуршание старых страниц и торопливый скрип моего пера по шершавой бумаге. Пару раз я ловила на себе его тяжелый, задумчивый взгляд. Стоило мне резко поднять голову, как наши глаза неизбежно встречались, и в этих безмолвных дуэлях никто не хотел уступать первым. В его серых глазах читался холодный расчет, в моих — вызывающий блеск.

— В третьем абзаце ошибка, Веспер, — не отрываясь от своих бумаг, ровным, лишенным эмоций голосом произнес он, когда стрелка на настенных часах перевалила за четыре утра. — Триада «Ол-Рум-Аш» переводится не как «вечное проклятие», а как «тлен и увядание плоти». Не путайте примитивную бытовую порчу с некромантией высшего порядка.

— Извините, магистр. От хронического недосыпа у меня плоть увядает прямо сейчас, — буркнула я, с силой исправляя руну. Чернила кляксой расплылись по пергаменту.

— Свободны, Алексия, — вдруг тихо, почти беззвучно сказал он, захлопывая массивный гроссбух. Звук удара тяжелой кожаной обложки о дерево прозвучал как выстрел в тишине. — Трактаты оставьте на столе. И... постарайтесь поспать хотя бы пару часов. На следующей лекции я спуску вам не дам.

Я поднялась, на затекших, негнущихся ногах подошла к его столу, положила готовую работу и, не говоря больше ни слова, выскользнула за дверь. Магия Бездны, укоренившаяся в моих накопителях, приятно и тепло согревала грудь, но физическое истощение брало свое. Добравшись до комнаты, я рухнула на кровать, даже не снимая сапог, и провалилась в тяжелый, без сновидений сон.