Книга Катастрофа для декана, страница 38 – Ханна Леншер

Когда за окном забрезжил серый, холодный рассвет, я откинулся в кресле, массируя воспаленные глаза.

Ситуация складывалась паршивая. Если академия подвергнется полноценному нападению, мне придется бросить в бой не только преподавателей, но и старшекурсников. А если купол падет, то в мясорубку попадут и первокурсники. Птенцы, которые еще не умеют летать.

Мой взгляд упал на раскрытый журнал посещаемости и успеваемости боевого факультета.

Строчка номер пятнадцать.Ланарит Ирмина. Драконица. Уровень резерва: высокий. Текущий статус трансформации: заблокирован (сознательный отказ).

В груди привычно потяжелело.

Ирмина. Моя личная сиреневая катастрофа, которая сводила меня с ума днем и не давала покоя ночью.

Если купол рухнет, она станет первой и самой лакомой мишенью. В ней бушует сила старших родов, запертая в хрупком человеческом теле. Если она не обернется в форму дракона во время реального боя, то сгорит заживо или будет разорвана на куски.

А Ирмина продолжала играть в игры. Полировала артефакты, пререкалась со мной, стреляла глазками… Мой зверь утробно зарычал при воспоминании о ее милой, кокетливой улыбочке, адресованной слащавому теоретику Лоуренсу. Стоило мне подумать о том, как этот хлыщ склоняется над ее партой, вдыхая аромат ее духов, как все мелкие предметы в моем кабинете жалобно подпрыгнули под воздействием неконтролируемого выброса энергии.

Нет, это не ревность! Я же почти на десять лет старше и не имею права даже смотреть на Ирмину Ланарит как на женщину.

Мой интерес — исключительно профессиональный, ведь я обязан ее обучить и раскрыть ее потенциал, чтобы она могла выжить. Нельзя запирать такую мощь внутри и надеяться, что обойдется. А то, что при виде ее упрямо вздернутого подбородка и пылающих зеленью глаз у меня срывает стопоры самоконтроля… Это просто раздражение.

Резко поднявшись и опрокинув пустую чашку, я смел чертежи в ящик стола и направился в душевую. Ледяная вода должна была выбить дурь из головы. Впереди меня ожидал долгий день.

К полудню солнце так и не появилось, скрытое плотной пеленой свинцовых облаков. Воздух был промозглым. Я стоял на галерее третьего этажа восточного крыла. Отсюда, как на ладони, просматривалась большая часть полосы препятствий, где сейчас второй преподаватель боевого факультета, мастер Грон, гонял первокурсников.

Я не вмешивался в процесс, а работал со стороны. Мой кристалл записи левитировал рядом, фиксируя отчеты по снабжению, пока я диктовал их вслух. Но мой взгляд, словно примагниченный, снова и снова возвращался к одной-единственной фигуре на полигоне.

Студенты проходили грязевые рвы и огненные кольца.

Ирмина тоже была там. Вчерашняя столичная леди, чьи платья стоили больше, чем годовое жалованье некоторых стражников, сейчас по пояс в грязи тащила на себе сорокакилограммовый тренировочный манекен.

Я даже отсюда видел, как ей тяжело. Ее тонкая фигура изгибалась под весом, сиреневая коса слиплась в грязную сосульку, лицо было перемазано бурой жижей, а на щеке виднелась свежая царапина.

Она споткнулась, падая на колени прямо в лужу. Манекен придавил еще сверху.

Мои пальцы впились в каменные перила галереи. Внутренний дракон рванулся вперед, требуя немедленно спрыгнуть вниз, отшвырнуть деревянного истукана и поднять ее из грязи. Инстинкт защиты бил по нервам, требуя помочь молодой драконице, еще и усиленный гораздо более глубокими и темными чувствами, чем я был готов признать.