Книга Катастрофа для декана, страница 47 – Ханна Леншер

— Это не мелкие стычки! — Я подался вперед, опираясь руками о стол. Изображение чуть дрогнуло. — Кто-то методично ищет пробоину в нашем щите. Последние замеры показали магию уровня архиличей. Дикий лес взбудоражен, и я настаиваю на том, чтобы распустить хотя бы первокурсников по домам до выяснения обстоятельств. Это дети, милорд. Они не готовы к осаде! А сюда необходимо прислать два легиона королевской гвардии.

Лицо Ланарита потемнело.

— Распустить академию? Поднять панику в столице из-за того, что вам почудился архилич? Исключено. Король не одобрит переброску гвардии от границ из-за параноидальных страхов, Эйдан. Ваш долг — защищать купол своими силами.

Кристалл мигнул и погас.

— Идиоты, — прорычал я, сметая одним ударом стопку отчетов на пол. — Самовлюбленные, слепые идиоты.

Сидят в своих золотых дворцах и думают, что война далеко и их не коснется. Если щит падет, эти студенты станут пушечным мясом.

Я подошел к окну. Вдалеке, над темной кромкой Дикого леса, слабо мерцало призрачное сияние. Я чувствовал врага, но не мог убедить совет. И теперь у меня было ровно две недели до приезда этого изнеженного куска дерьма, который называет себя наследным принцем. Две недели, чтобы сделать Ирмину неуязвимой от него, потому что свита принца может раскусить ее, Ланарит тотчас узнает, что дочь обрела звериную ипостась и обучение Ирмины подойдет к концу.

Следующие несколько дней прошли в режиме холодной войны.

Я старательно избегал оставаться с Ирминой наедине. На общих лекциях я держался подчеркнуто строго, придирался к каждой мелочи и снимал баллы за малейшую провинность. Я заставлял ее бегать до кровавых мозолей, уклоняться от боевых пульсаров и блокировать удары.

Она отвечала мне взаимностью. Ее взгляд, когда мы пересекались в коридорах, сочился таким концентрированным презрением, что в нем можно было задохнуться. Девушка перестала язвить в открытую, перейдя на холодную вежливость, которая бесила меня еще больше.

— Ваша стойка, Ланарит, напоминает паралич умирающей цапли, — бросил я ей на тренировке по рукопашному бою, проходя мимо.

— Благодарю за столь поэтичное сравнение, магистр Тенебрис. — Она даже не повернула головы, продолжая наносить четкие, выверенные удары по манекену. — Я обязательно упомяну о ваших глубоких познаниях в орнитологии в письме к отцу. Уверена, он будет в восторге от того, на что идут налоги короны.

И так каждый день. Искры летели во все стороны. Студенты старались не дышать, когда мы оказывались рядом. А я наблюдал за ней, как одержимый. Как она поправляет выбившуюся сиреневую прядь, морщит носик, когда Лоуренс отвешивает ей очередной приторный комплимент и смеется над шутками Гарда в столовой, позволяя этому щенку прикасаться к ее руке.

Я ревновал так сильно, что у меня сводило скулы. Но я держал лицо.

Развязка наступила в конце недели.

Из-за нападений на купол я стал лично проводить поздний обход общежитий. Хотел убедиться, что все на месте после отбоя и никто не сбежал за границу купола.

Подойдя к комнате девчонок, где жила Ирмина с подружками, я уловил странный магический фон. Слабый, но явно неучтенный. Опять запрещенный артефакт? Остановившись у двери, я прислушался и заклинанием просканировал комнату. Соседки Ирмины уже спали — их дыхание было ровным, а вот сама Ланарит...