Книга Катастрофа для декана, страница 8 – Ханна Леншер

— Ваша дочь ясно дала понять, что не желает здесь находиться, лорд Ланарит, — жестко ответил я. — Она будет саботировать обучение.

— Меня не интересуют ее желания! — Голос первого советника стал металлическим. — Ваша задача, магистр — сломать ее упрямство и достать из нее дракона. Заставьте ее подчиниться. Применяйте любые методы, в рамках устава академии, разумеется. У вас репутация жесткого наставника, Тенебрис. Оправдайте ее.

Магофон погас, оставив меня в звенящей тишине кабинета.

От слов советника внутри шевельнулся мой собственный, давно усмиренный зверь, требуя выпустить когти и растерзать кого-нибудь за подобное отношение к сородичу.

Но тяжело выдохнув, я заставил себя успокоиться, потом забросил артефакт в ящик стола. Что ж, лорд советник, ваша дочь определенно попадет ко мне на факультет. Но ломать я ее не собираюсь. Мы еще посмотрим, кто кого доведет до белого каления быстрее: избалованная аристократка с панической боязнью своего зверя, или дракон, не привыкший отступать.

Я глянул на настенные часы. Без четверти шесть.

Пора идти проверять, как наша бунтарка справляется с мытьем аллеи в компании пятерых уязвленных третьекурсников. Зная эту девчонку всего ничего, я уже не удивлюсь, если она нашла способ заставить их работать, пока сама пьет чай, сидя около одной из горгулий.

Накинув мантию, я вышел из кабинета в прохладный коридор. День обещал быть исключительно насыщенным.

Звенящая тишина раннего утра прерывалась только размеренным звуком моих шагов по каменным плитам и очень странным шумом, доносившимся со стороны аллеи. К сожалению, это не напоминало монотонное шарканье щеток по брусчатке, а вот возню дерущихся детенышей мантикоры — вполне.

Я свернул за угол и остановился в тени разлапистого серебристого дуба, скрестив руки на груди. Картина, представшая перед моими глазами, была достойна кисти безумного художника.

Пятеро драконов, элита боевых магов, чьи семьи входят в высший совет, стояли на коленях в лужах мыльной воды. Их дорогие форменные куртки валялись на парапете, а тонкие батистовые рубашки намокли и прилипли к телам. В руках у каждого было по внушительной щетке.

Но они ожесточенно терли не камни, а друг друга.

Блондин-заводила, которого звали Торн, с перекошенным от гнева лицом, яростно намыливал спину Лорену, своему приятелю-шатену, в то время как тот, с точно таким же выражением лица, пытался оттереть у друга с шеи несуществующее пятно. Движения их были резкими, механическими и явно неконтролируемыми.

А виновница этого представления сидела на бордюре, и с невозмутимым видом грызла зеленое яблоко. Рядом с ней стояло чистое ведро и нетронутая щетка.

Сиреневые волосы она собрала в небрежный пучок, чистое личико без грамма косметики, только огромные зеленые глаза внимательно следили за мучениями парней.

Я прищурился, сканируя пространство на наличие остаточного магического фона. И тут же уловил тонкую, как паутинка, нить заклинания повиновения.

Но это же невозможно! Во-первых, заклинание повиновения — это программа старших курсов, причем раздела ментальной магии. Во-вторых, подчинить сразу пятерых полуобученных боевиков под силу только опытному магистру. А девчонка, даже не распечатавшая своего резерва, сидит и жует яблоко.

Я присмотрелся внимательнее и в луче поднимающегося солнца блеснул крошечный, почти невидимый серебристый жучок-артефакт, прикрепленный к ее туфле. Артефакт зеркального подражания, запрещенный к свободной продаже еще три года назад из-за массовых скандалов на балах. Суть проста: такой жучок считывал намерение направленного на владельца воздействия и перенаправлял его на самих атакующих, заставляя их выполнять задуманное действие друг на друге.