Книга Катастрофа для декана, страница 96 – Ханна Леншер

— Я дам тебе свое, — не задумываясь, абсолютно серьезно ответил я. — Ирмина Тенебрис. Звучит как название урагана или катастрофы. Мне нравится.

Уголки ее губ дрогнули в слабой, но такой прекрасной, искренней улыбке. Она подалась вперед.

— Мне тоже, — выдохнула Ирмина, ее дыхание обожгло мою кожу. — Нравится.

Я впился в ее губы жадным поцелуем, забирая все ее сомнения.

Теперь Ирмина принадлежала только мне, ровно так же, как я, отныне и навсегда стоял перед ней на коленях.

Под утро, когда за окном сквозь метель начало пробиваться бледное зимнее солнце, Ирмина спала на моей груди. Ее дыхание было ровным и спокойным. Метка Истинной на ее запястье мерцала, отражая биение моего сердца.

За стенами академии шумела взбудораженная Империя. Король писал указы об арестах, дипломаты строчили ноты в Остланд, а столичный свет жадно пережевывал скандал века.

Но здесь, в моей спальне, стоял абсолютный покой.

Эпилог

Сначала академия гудела, как растревоженный улей. Студенты шептались по углам, преподаватели ходили с напряженными лицами. Но постепенно это перестало быть важным. В сессию у всех изменились ориентиры для переживаний, а весной началась новая жизнь.

Я стоял на обзорном балконе полигона, опершись руками о каменные перила, и не мог отвести взгляд от того, что происходило внизу.

На тренировочном поле бушевало сиреневое инферно.

Ирмина грациозно увернулась от серии огненных пульсаров, посланных защитными големами, сделала изящный перекат и вскинула руки. Мощная, ничем не сдерживаемая волна пламени смела манекены в сверкающую пыль. Полигон содрогнулся. Студенты, наблюдавшие из безопасной зоны за защитным барьером, восхищенно ахнули.

Прошло ровно полгода с праздника Зимнего Солнца, когда наш мир перевернулся. Суд над Гермесом Ланаритом длился недолго — под тяжестью неопровержимых доказательств, предоставленных Ксантиром и слов самого Ланарита, бывшего первого советника признали виновным в государственной измене, убийстве и еще нескольких делах. Его казнили на главной площади столицы ранней весной. Я не позволил Ирмине присутствовать, но сам стоял с Генрихом в первом ряду, ему нужна была поддержка. Генрих совсем не расстроился потерянным активам семьи, благо на его честь тень не пала, и изредка наведывался к нам в академию — исключительно для того, чтобы, по его словам, «проверить, не обижает ли суровый декан его младшую сестренку».

Остландия получила свои дипломатические извинения и новый брачный договор. Летом пройдет настоящая королевская свадьба.

Внизу, на полигоне, Ирмина развеяла остатки магии, стряхнула с лица влажные сиреневые пряди и подняла голову, безошибочно находя меня взглядом на балконе. Она лучезарно, вызывающе улыбнулась и на глазах у своих одногруппников послала мне воздушный поцелуй.

Я покачал головой, развернулся и быстрым шагом направился вниз.

Студентка, раньше известная как худшая на потоке, шагнула мне навстречу. Ее форма была слегка опалена на рукавах, но это делало ее только прекраснее.

— Как оцениваете мою зачетную работу, магистр Тенебрис? — лукаво протянула она, останавливаясь в непозволительной близости от меня.

— Отвратительная дисциплина, — невозмутимо отозвался я, но уголки моих губ дрогнули. — Вы сожгли три казенных голема, вместо того чтобы их просто обезвредить. Полагаю, вам снова потребуется индивидуальная отработка.