Книга Помощница для дракона, страница 15 – Вероника Чурилова

Малышка Сью всегда была слабее окружающих её детей по здоровью, с ней-то мы и попали в приют, считай в одно время. До сих пор помню её огромные голубые глаза на осунувшемся от голода лице. Русые тонкие косы свисали до поясницы, а мелкие худые пальчики крепко сжимали бурого мишку. Она почему-то никогда с ним не расставалась. История, как и у многих детей, оказалась до банальности проста. Отец сильно пил, и в конечном итоге, споил и мать. Они так и умерли в пьяном угаре, когда уголь выпал с полуразрушенной печи. Девочку удалось спасти соседям, отчего ребёнок стал, замкнут и трудно шёл на контакт. Может, нас объединяло одно горе, или я просто понравилась малышке. Но Сью с первого дня стала таскаться за мной везде. Так мы и дружили два года, пока однажды, я и ещё трое ребят не участвовали в вылазке за провизией, и были пойманы в последний момент, когда тянули ещё одну банку варенья. А малышка Сью, по своей глупости, как выяснилось позже, просто стояла за углом и ждала, пока я освобожусь.

Наша надзирательница, слово учительница просто невозможно было применять по отношению к данной стерве, оставила нас, в качестве наказания провести ночь на улице, заперев все входы и выходы. Только через три часа, когда огромный ливень, застилал всё пространство, малышка вышла из-за укрытия. Но было уже поздно. Следующие сутки возле её малютки, я не забуду никогда. Когда блеск некогда очаровательных глаз меркнет, принося душе покой, ты осознаёшь всю никчёмность бытия. Наступает какое-то осознание неизбежности смерти.

Мне было десять лет. Я была единственная, кто принёс белую лилию на свежую маленькую могилку. Тогда я осознала, что никогда не смогу ни к кому привязаться, раз это так больно. Но как, же я тогда ошибалась. На этой мысли я и провалилась в сон, где мне всё так же слышался детский смех Сью.

— Что вы здесь делаете? — громкий голос вытянул меня из паутины сновидений, возвращая в реальность. Испугавшись, я резко попыталась вскочить, но запуталась в юбке и кулём слетела с кровати. Волосы закрыли весь обзор, видимо, за ночь ленточка свалилась где-то в постели.

— С вами все в порядке? — надо мной, свесив голову с края, безбожно хохотал граф. Я аж задохнулась от гнева. Только открыла рот, чтобы набрать как можно больше воздуха для ответа, как туда набились пряди, заставляя задохнуться в приступе кашля. Да что за чёрт! Убрав мочалку, что волосами зовётся, я подскочила с пола, всё ещё решая, закатить скандал или промолчать. Хотя терпение и смирение — это явно не моё.

— А что вы ржёте, как зебра тумаканская? — смех графа оборвался на полу вздохе, но я уже набрала обороты. — Знала бы, что вы так меня за спасение отблагодарите, бросила бы вас помирать от горячки. А наутро господам полицейским, которые нашли ваш бездыханный труп, сообщила бы о том, что крепко спала и никакого погорелого графа в глаза не видела!

Ну, всё, как говорится: «— не будите во мне хомячка!» Я вся такая злая, для пущего образа руки на груди скрестила, и взгляд подобрала, самый суровый. Жду, когда он раскается. А этот граф недобитый, с умным видом, подорвался со своей постели, пройдя чинным шагом к уборной. Зашёл, крепко прикрыв дверь, и как, заржал во весь голос, да так, что мне кажется, со стороны, этот смех напоминал душевнобольного. Ах, ему ещё и смешно?! Ну, смейся, я тебе ещё устрою.