Книга Помощница для дракона, страница 58 – Вероника Чурилова

Выйдя на берег, ощутила лёгкую прохладу, которая этой лунной ночью контрастировала с теплом воды. Чтобы не простыть, слегка обсохла, быстро натянув платье. Прислушалась к себе. Вроде не ощущаю холода, вот и отлично, значит, можно ещё немного насладиться этим уникальным местом. Неподалёку раскинула свои ветви огромная ива. Такие деревья видели не одну сотню лет, унося в своих кронах людские тайны. Большие и крепкие корни возвышались над землёй причудливыми волнами. Подойдя, присела на один из них, и стала перебирать волосы. За такой непослушной гривой глаз да глаз нужен. Чуть пропустишь момент и вовек не распутаешь. Помню, матушка в детстве помогала мне справиться с непослушной копной. Мама прекрасно понимала, ведь мне достались её волосы. Она всегда шутила, что отец полюбил за кудри. Но я всегда видела, как при этом в глубине её глаз горит огонь любви и нежности. Всегда в отъезды папы, мамуля много грустила, но любить при этом не переставала. Ещё тогда, будучи ребёнком, мне тоже захотелось однажды так полюбить. Тоскуя по мужу, она часто заплетала мне волосы, напевая при этом дивные песни, о любви и верности, о семье и о дружбе. Погрузившись в воспоминания, расправляя локон за локоном, я тихо запела слова, что на мгновение возвращали меня в беззаботное детство.

«В одном краю, средь моря грёз,

Жила принцесса в замке роз.

Ни год жила, ни три, ни пять,

И было деве двадцать пять.

На землю ту вдруг ночь пришла,

И радость в доме прогнала.

Разбросив крылья, тьму принёс,

Огромный ящер, бездны пёс.

Унёс красавицу туда,

Где нет ни снега, ни дождя.

Где моря гладь, далёкий край,

Там лета бесконечный рай.

Спустив принцессу у дворца,

Вдруг изменился лик лица.

На месте где стоял тот зверь,

Возник прекрасный принц, поверь.

Он рассказал принцессе той,

Что станет для него женой.

Любить её, и почитать,

Что с ним не будет горя знать.

В одном краю, средь моря грез.

Жила принцесса в замке роз.

Но, ни одна теперь живёт,

С ней дочь красивая растёт.

И по ночам богов моля,

Ждёт тень огромного крыла».

— Литиция! — резкий окрик заставил обернуться, вытягивая меня из омута воспоминаний. — Не может быть!

Мне на встречу шёл мужчина, ведя за поводья вороного жеребца. Высокий, крепкий, на вид не больше сорока, он был с отличной военной выправкой. Быстро поднявшись, я оправила платье, приседая в приветственном реверансе. Он преодолел разделяющее нас расстояние, и, взяв моё лицо за подбородок, приподнял вверх, всматриваясь в глаза.

— Ох, Литиция, я не верю своим глазам! Ты так же прекрасна, как и двадцать лет назад. — Его глаза блуждали по моему лицу.

— Простите милорд, но я не Литиция. — Он удивлённо взглянул на моё лицо. — Меня зовут Шантия Роут, а Литицией звали мою мать.

— А почему вы говорите о ней в прошедшем времени? — лицо собеседника поменялось, уголки губ, некогда выражавшие улыбку от встречи, опустились.

— Она умерла, когда мне было три года. — Взгляд его помутнел, а глаза наполнились слезами. Не может быть, что его так расстроили мои слова. — Вы знали мою мать?

— Да, мы росли вместе. — Голос его был глухим, словно он уже не здесь, со мной, а вернулся куда-то в далёкое, но беззаботное детство. — Я жил по соседству с Лити. — Грустная улыбка заиграла на его губах, отчего рядом проступила сеточка морщин. — Твоя мама была, сорвиголова, всегда влипали в разные неприятности, за что часто получала от родителей.