Книга Помощница для дракона, страница 91 – Вероника Чурилова

От нас до дворца был час езды, и отец уже к вечеру обещал прибыть. Послушавшись, мы остались ждать папу, хотя я словно нутром чувствовал, что нужно срочно уехать. Через полчаса, как отбыл отец, на наш дом напали. Убив всю стражу, наёмники пробрались в дом, но Мустар вовремя заметил. Завязался бой, я быстро подключился, и мы с братом стояли плечом к плечу. Я уже не первый раз участвовал в сражении, а брат искусно владел саблей. Даже не помню сколько прошло времени, пока кислород пропитался запахом крови. Удар в затылок я пропустил. Мир взорвался искрами боли, а затем сознание заволокло тьмой, давая моему израненному в бою телу долгожданный покой. Когда я очнулся, солнце садилось за горизонт, погружая комнату в лёгкие сумерки. Поднявшись, я схватился за стену, стараясь справиться с головокружением. Осмотревшись, у меня остановилось сердце. В центре пустой комнаты лежал убитый Мустар, из груди которого торчал кинжал. Я кинулся к брату, припадая на колени. Трясущейся рукой, потянулся к рукояти, желая достать орудие из сердца брата. Но здесь случилось то, что должно было случиться. Распахнулась дверь являя повелителя. Никогда не забуду наполненные ненавистью глаза, когда отец увидел меня держащего нож в груди наследника. Я тут же был схвачен и брошен в темницу. Кричал, молил, чтобы отец меня выслушал, дал хоть один шанс всё объяснить. Через десять дней, когда я уже простился с жизнью, пришла матушка. Я ее даже не узнал. Мама выглядела очень плохо: похудевшая, осунувшаяся от горя женщина, напоминала тень той прежней себя. Она и рассказал, что письмо, которое получил повелитель о бунте, было поддельным, и когда отец прибыл во дворец, то правителя опоили, и мужчина проспал несколько часов. Но и это не всё. Человек, который опоил повелителя, перед смертью сказал, что я отдал гонцу такой приказ. И письмо было написано моим подчерком. Я рассказал матери, как это всё было на самом деле, но она лишь сказала: «— Я уже не знаю кому верить сынок». И это было последнее, что я услышал от неё. А дальше пришли слуги повелителя и зачитали указ: в наказание за убийство наследника, я подвержен запечатыванию и изгнанию — лишь потому что я сын правителя. Любого другого бы на моём месте казнили без суда и следствия. Но мне и не требовалось ничего. Сидя в камере я осознал, что меня подставил родной брат. Шахин всегда завидовал Мустару, они даже часто спорили, но всё это списали на юношеский возраст. В день, когда Шах уезжал в свою провинцию, он сказал: «— Моё возвращение все запомнят!». Но на тот момент это звучало как хвастовство, и лишь сейчас я понял, насколько его сердце пропитано злобой и завистью. Ночью служители храма дракона, провели обряд запечатывания. Ты уже видела ожоги на моей спине. Это было адски мучительно, словно раскалённым железом мне по крупице выжигали душу. В приступе боли я терял сознание, но через пару мгновений вновь ощущал горящее пламя запечатывания. А затем, меня без сознания вывезли и выкинули за пределы государства. В бреду я пролежал несколько дней, так как этот обряд оборвал мою прямую способность к оборотам. В ипостаси зверя я бы восстановился за несколько часов. Меня выбросили как пса, у дороги.

На моё огромное везение мимо проезжал граф Тэнвиль. Одинокий граф, несколько лет назад потерявший сына и жену на пожаре, заменил мне родных. Он помогал мне становиться на ноги. Окрепшим, граф принял меня в семью, передавая свой титул. Затем я поступил в академию и как лучший выпускник попал на работу во дворец. И вот теперь пред тобой ищейка короля, и тот, чьим именем пугают непослушных детей. — Горько улыбнувшись сказал он, отсалютовав бокалом. — Я никогда не плавала в море. — История дракона оставила тяжёлый осадок на сердце, но я верила Дамиану до последнего слова. Ему пришлось доказывать всему миру, что он имеет право на жизнь, и он сам проложил свой путь. От этого он бывает иногда резок и груб. Очень мало он видел от людей добра. И мне захотелось сменить тему, оставляя эту историю в далёком прошлом.