Книга Запрет на истинность, страница 113 – Светлана Томская

Меня ведь уже ищут, не могут не искать. Хоть бы Ро поверил Эйнару.

— Рычаг! — рявкает Скайрус.

Дангур, услышав этот приказ, бросается в сторону. Сбоку раздаётся металлический скрежет. Несколько мгновений ничего не происходит, а затем сверху начинает сыпаться каменное крошево, и луч света падает в центр жертвенной плиты, на самый крупный омаксурит. Камень не отшлифован, но странным образом он дробит луч на более мелкие, и те, уплотняясь и становясь почти материальными, многочисленными дугами упираются в более мелкие камни по краям. Самые толстые дуги касаются камней-усилителей.

Пятно становится больше, и я запрокидываю голову. Над нами лепестками расходятся стены пирамиды.

— Ирвин? — бросает Скайрус отрывисто следующую команду и одновременно с этим сжимает обеими руками мои плечи так, что не вырваться.

А Ирвин хватает меня за левое предплечье и, грубо сдвинув рукав, со щелчком открывает браслет.

Тишина в солнечном сплетении.

— Если ты рассчитываешь, что твоя магия вот прямо сейчас проснётся… — Голос Скайруса звучит рядом с моим ухом. — Ошибаешься. Второй браслет по-прежнему действует. Сейчас ты можешь управлять только меткой. Зови.

Последнее слово сопровождается гневным рыком, а руки Скайруса сдавливают мои плечи ещё сильнее, до боли.

Меня охватывает ощущение беспомощности и жалости к себе. Просыпается древнее как мир желание спрятаться за чью-нибудь мощную спину. Я одна со скованной магией против троих мужчин. На миг представляю рядом Эйнара.

И тут же отгоняю эту мысль.

Я не могу вызвать свои стихии, не могу позвать Райлинг. Но я могу закрыться так, чтобы Эйнар меня не услышал. Нельзя позволить Скайрусу заманить его в ловушку.

Прикрываю глаза и пытаюсь подавить страх. Именно мои эмоции могут активировать метку. Нужно просто расслабиться и ни о чём не думать.

— Давай, — рявкает мой мучитель, подталкивая меня к жертвеннику.

С испугом смотрю, как Ирвин подносит острый кинжал к моему запястью. Медлит, словно не решаясь. Мне кажется или на его лице появляется растерянность?

— Ну же, — рычит Скайрус. — Или я зря столько сил в тебя вложил?

И Ирвин, сжав челюсти так, что на скулах появляются желваки, вонзает острие в центр метки. Боль разливается по всему моему телу. Тонкая струйка крови стекает на камень. И я почти физически ощущаю, как яростно ревёт где-то далеко дракон Эйнара.

Эйнар

Резкая, пронизывающая метку боль в запястье и сразу же взрыв под рёбрами, выворачивающий их наружу. Несколько долгих секунд я судорожно хватаю ртом воздух.

Айри! Жива! Ей больно!

После двух дней тишины, когда мы с Даргом бессмысленно метались в том месте, где была найдена брошенная карета и тела гвардейцев, я испытываю два чувства: ненависть к тому, кто прямо сейчас причиняет ей боль, и свирепую радость оттого, что теперь знаю направление, куда лететь.

— Даже не думай, — рычит Роан, преграждая мне путь к балкону. — Один не полетишь.

Глаза застилает красный туман ярости. Не сразу понимаю, о чём он.

С трудом останавливаю оборот. Руки уже покрыты чешуёй.

— С дороги, — рявкаю я так, что стоящий на столе кувшин разлетается на осколки, а напиток растекается по белоснежной скатерти кровавой лужей.

Это Дарг подал голос. Он рвётся наружу.

— Стоять! — Ро тоже уже в полуобороте.