Книга Запрет на истинность, страница 117 – Светлана Томская

— Отлично. — Потирает руки безумный маг. — Ирвин, Дангур, приступайте.

Из тёмного угла выдвигаются две фигуры. Лиц воздушники уже не скрывают, но глаза старательно отводят. Им явно не по себе. А значит, понимают, какое чёрное дело творят, только пока ещё не прогнили насквозь, как их хозяин.

Скайрус эффектно щёлкает пальцами, и с них срывается витиеватое плетение, состоящее из красных, белых, синих и жёлтых прожилок. Оно не спеша плывёт в сторону центрального омаксурита.

Я даже удивиться успеваю тому, что оно не гаснет. Должно же. Любое плетение, или заклинание, — это магия, а омаксурит — универсальный поглотитель. Тем не менее переливающийся сгусток на несколько мгновений зависает над центром, а потом взрывается, четырьмя осколками разлетаясь к углам плиты. Четыре вихря закручиваются над четырьмя минералами.

— Ну что ж. — Голос Скайруса подрагивает от возбуждения. — А теперь главный ингредиент. Активируйте метки, парни.

Дангур заносит кинжал над рукой Эйнара. Вижу, как клинок дрожит в его руках. Он уже привык бояться чампа. И сейчас трясётся от страха, хотя знает, что Эйнар прикован и без магии.

Тень падает на плиту рядом со мной. Это Ирвин.

Неужели всё?

— Очень сожалею, — без малейшего намёка на сожаление говорит Скайрус, — но будет немного больно.

Вижу, как замахивается тень Ирвина, и закрываю глаза.

— Хватит, — рявкает Эйнар так свирепо, что даже я подпрыгиваю на месте, а глаза сами распахиваются.

В следующий момент из центра обсидиановой плиты веером расползаются трещины, и мои руки оказываются на свободе. Боковым зрением успеваю заметить, как вскакивает на ноги Эйнар.

Одновременно земля по всему пространству пирамиды вспучивается, да так, что начинает вибрировать каменная кладка стен. Ирвин подлетает вверх, и я, повернув голову, с изумлением наблюдаю, как его тело, описав дугу, врезается в стену пирамиды. А стена эта, надо сказать, находится метрах в десяти от меня.

Одновременно с этим раздаётся вопль Дангура. Испуганно смотрю в его сторону. Предатель извивается на земле, скрючиваясь и выгибаясь так, словно из него вынули все кости. А потом из ничего появляется это. И Дангур застывает в неподвижности.

Я столько о них слышала и читала, я рискнула пробраться через их логово тогда в Чампии, когда совершила самое большое безумство в своей жизни — отправилась за омаксуритом. Но сейчас я впервые вижу гурун-хара вживую.

Сначала воздух рядом с солнечным сплетением Дангура теряет прозрачность, затем быстро набирает цвет, пока не становится молочно-белым. Одновременно с уплотнением эта молочная взвесь удлиняется, заполняя мощное тело чампийского земляного червя.

Нервно сглатываю, но даже крикнуть не могу — так пересохло в горле.

Парней в Академии учили противостоять гурун-хара, хотя лет двадцать этих магических существ на нашей земле никто не видел. Но учили теоретически. Всё, что я знала, — нельзя проявлять и выпускать магию при них. Зацепившись за любой выплеск, будь то заклинание или плетение, эти чудовища получают доступ к хранилищу мага и способны выпить его до дна. Страх перед ними засел глубоко внутри меня с самого детства.

Только сейчас понимаю, что у омаксурита и у гурун-хара суть одинаковая. И у того цветка в оранжерее Академии, похоже, тоже.