Книга Не судите ведьму строго, страница 77 – Светлана Калинникова

Лина не хотела ее винить, но собственные счастливые отношения с матерью, были как контраст, и она заново возвращалась мыслями к Антоновым.

Дело было раскрыто, Антипова признала вину в судебном заседании.

Картина совершенного преступления теперь выписывалась настолько идеально, что не было повода не похвалить себя. Однако было и основание для упрека: она не просто выступила как арбитр, а вела свое собственное расследование. Она утратила беспристрастность, пошла на поводу своих сомнений.

Но и сейчас она не могла никак успокоиться. Антонова-мать была полна сюрпризов, и ее ведьминское чутье призывало быть начеку.

Лина не ожидала, что утром следующего дня ей позвонит начальник инквизиции. Главный инквизитор спешно поздоровался и попросил о встрече. Он говорил таким учтивым и мягким тоном, что отказать было попросту неловко.

Не стоило сомневаться, что просьба имела прямое отношение к убийству Владимира Антонова. Возвращение дела обвинителю, как контузия, настроение следственному органу не может прибавить. Это влечет выволочку перед руководством и Старшим обвинителем, выговоры и другие наказания.

У Лины не было четкого расписания, после возвращения магического дела она была занята не сложными, но важными делами: проверкой архива, изучением журналов уничтожения вещественных доказательств и прочей канцелярией.

В назначенное время пришел Оболенцев Николай Григорьевич.

— Задали вы нам задачку вместе с Нистратовым! — буркнул он, — Вчера около шести звонит он мне и говорит: «Ну, все, Оболенцев, готовься к проверке!» А сам ржет, как конь, и сообщает, что на днях дело из суда возвращается. Так еще и насмехается, мол, судья сама расследование провела и убийцу тебе с явкой с повинной на блюдечке преподнесла.

— Нистратов может, — усмехнулась Лина.

— Да, — горячо обрадовался Оболенцев взаимопониманию, — за неделю до направления Старшему обвинителю дела, я приходил к нему со всеми материалами и с инквизитором. Я так и сказал, что дело сырое, что ведьма молчит, а эксперт конкретики не выдал. Я, как инквизитор только начал работать, несмотря на большой следовательский опыт. И мой напарник, с которым я расследовал дело Антоновой, молодой да ранний, но крепкий по натуре. Он сам дело докладывал и предложил продлить проведение инквизиции для назначения дополнительной магической экспертизы.

— Вам, конечно, отказали.

— Ангелина Николаевна, говорю как в последний час, мы хотели получить стопроцентное подтверждение, что другого убийцы нет. Нас гнали как на убой.

— Я не понимаю, почему никто не задался вопросом, какой мотив был у Антоновой, в заключении только намеки. Вы отделались общей фразой про внезапно возникшие личные неприязненные отношения.

— Она отказалась от показаний, а соседи четко говорили про конфликт. Вывод напрашивался сам собой.

— Антонова вызвала полицию и позвонила родителям, не видите никакого противоречия? Она не убежала, она ждала их приезда. Какая редкая сознательность у преступника, не находите?

— В этом-то как раз ничего необычного нет. Когда она поняла, что натворила, для отвода глаз позвонила в полицию и отцу.

— Что в таком случае она делала в квартире столько времени, если брат умер около двадцати часов двадцати минут, а родителям сообщила о смерти брата только через полчаса минимум?