Книга Между светом и тьмой, страница 57 – Виолетта Иванова

Эрик видел, что слуги стараются не попадаться ему на глаза, Гудбрант тоже словно замкнулся и разговаривал с ним только по делам. После отъезда Хельги князь переложил на плечи наставника все заботы по замку. Гудбрант был единственный человек, с кем князь был близок, доверял ему и сейчас, когда наставник отдалился от него, это было неприятно. Эрик однажды спросил наставника, что с ним, почему тот больше не хочет разговаривать с ним, на что Гудбрант ответил: «Ты изменился, когда связался с этой женщиной, стал другим. Я никогда не приму этого решения. Эта женщина никогда не будет любить тебя, приведет к гибели. Боги отвернулись от тебя». «Не кажется ли тебе, что лезешь не в свое дело?» — спросил Эрик с раздражением, и его наставник пытается учить его. «Вот поэтому я и молчу. — ответил мужчина. — Но не волнуйся, я остаюсь рядом с собой, я всегда буду верен князю».

Ингрид осталась жить в замке, объявив всем о своих правах любимой женщины. Она сразу же стала наводить свои порядки, наказывая слуг плетьми, лишая еды, запирая в темнице за то, что они не слишком почтительны с ней. Она требовала у Гудбранта денег, который теперь занимался казной, но он отказал. Ингрид приходила в комнаты Хельги, желая найти ее украшения, чтобы забрать себе, но посмеялась на убогой обстановкой и ушла, вспоминая по дороге в свою комнату, что никаких украшений на бывшей жене Эрика она никогда не видела. Она пыталась проникнуть в бывшие комнаты Айварса и Ульрики, полагая, что там может найти дорогие украшения старой княгини. Но дверь оказалась закрытой, а потом пришел Гудбрант и потребовал убраться отсюда. Ингрид злилась, уже целый месяц она живет в замке, а никто не преклоняется перед ней, Эрик не спешит делать ей дорогие подарки. Свою злость она вымещала на слугах.

После того, как к Эрику пришел Гудбрант и рассказал о том, что себе позволяет Ингрид, он приказал женщине умерить свой пыл, предупредил, что если она еще раз посмеет обидеть кого-нибудь из его людей, либо потребует у наставника денег на какие-то свои расходы, то сразу же уедет отсюда. Ингрид злилась, но была вынуждена смириться. Она хотела поселиться в комнате Эрика, но он отказал.

— У нас не принято, чтобы муж и жена жили в одних комнатах, — зло сказал он, когда Ингрид в очередной раз устроила ему истерику, что хочет быть рядом с ним.

— Тогда я буду жить в покоях твоих родителей! — гордо вздернула она голову.

— Нет. Там никто не будет жить. Эти комнаты будут всегда закрыты.

— Но где я должна жить? В комнаты твоей Хельги я не пойду. Они слишком убоги для меня.

— Я и не разрешил бы тебе там жить. Ты останешься в той комнате, где живешь сейчас.

— Но я хочу быть всегда рядом с тобой. И мне не пристало жить в такой конуре. Я должна жить в красивых покоях рядом с тобой.

— Ингрид, ты, наверное, не понимаешь, — в его голосе все больше нарастало раздражение. — Ты — моя любовница, а не жена. А любовницы не живут в одной комнате с князьями.

— Как ты смеешь так обращаться со мной?! — ее голос звенел слезами и возмущением. — Я отдала тебе свою невинность, а ты ведешь со мной, как с обычной шлюхой.

— Ингрид, если ты не прекратишь, если тебя что-то не устраивает, я не держу тебя, можешь убираться к своему отцу.

Женщина поняла, что надо на время прекратить свои истерики, дать ему успокоиться. Она добилась главного — получила Эрика, а дальше она своим делом, своими ласками добьется того, к чему так долго шла — она станет княгиней и тогда все узнают ее гнев. Даже Эрик будет стоят перед ней на коленях, чтобы вымолить ее прощение.