Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 237 – Ши Цзин

— Вот оно что… – протянул Ван Цзю.

Услышав, что речь идет о вдовствующей императрице, самом императоре и его супруге, Ван Цзю переменился в лице. От прежней надменности, с которой он только что разговаривал с Цзян Сюэнин, не осталось и следа. Академик сложил руки и отвесил почтительный поклон, словно обращаясь к незримым высоким особам.

— Приказы его величества, императрицы-матери и супруги императора не подлежат обсуждению. Если у старшей принцессы срочное дело, один пропущенный урок нестрашен. Я подберу день и проведу отдельное занятие для ее высочества. Прошу, передайте ей, что беспокоиться нет нужды.

Евнух кивнул, поклонился и выбежал, словно его подгоняли тревога и страх.

Цзян Сюэнин, услышав о проверке, внутренне содрогнулась. Она вспомнила дело о нефритовом жезле, сопоставила его подробности с волнением евнуха и поняла, что в ближайшие дни в Запретном городе разразится настоящая буря. А уж в доме Юнъи-хоу…

Наставника же беспокоили иные соображения. Только он собрался отчитать Цзян Сюэнин, как вдруг так некстати явился гонец из дворца Цынин с сообщением. Как теперь осадить дерзкую девицу и сохранить лицо? Раздражение лектора лишь усилилось.

Он взглянул на Цзян Сюэнин, по-прежнему стоящую рядом с партой, и процедил:

— Где это видано, чтобы ученик перебивал учителя? Даже наследные принцы, проходя обучение, во все времена почитали наставников и проявляли учтивость. Хоть ваш отец и мой коллега, скажу прямо: если еще раз посмеете мне возразить, ради него я щадить вас не стану. Садитесь.

Цзян Сюэнин опустила ресницы, скрыв глаза, в которых едва не блеснула молния. Подавив вспышку ярости, она спокойно поблагодарила учителя и чинно уселась на место.

На примере Цзян Сюэнин барышни поняли, что, несмотря на ученый и благородный вид, Ван Цзю – нелегкий в общении человек. Поэтому на занятии девушки вели себя особенно смирно.

Урок начался с проверки письма. Ван Цзю прохаживался мимо парт, заглядывал в тетради и недовольства не показывал, однако, дойдя до Цзян Сюэнин, сразу нахмурился:

— В каллиграфии барышне надлежит стремиться к изяществу и легкости либо к сдержанной и благонравной строгости. Вам лучше перейти на «цветочный» малый кайшу^[142]. Если не получится, подражайте Чжао Мэнфу или Ван Сичжи, Лю Гунцюаню или Янь Чжэньцину. «Травяная» скоропись цаошу, дикая и напористая, больше подходит мужчинам. Когда барышня берется за скоропись, это выглядит вызывающе, словно она не признает ограничений, что совершенно немыслимо. Откажитесь от скорописи и отрабатывайте уставное письмо кайшу, черту за чертой.

Цзян Сюэнин писала в стиле синцао – полукурсивом. В прошлой жизни этому ее научил Шэнь Цзе. Тогда они только поженились, и принц Линьцзы не мог нарадоваться красавице жене. К тому же она мастерски угадывала желания мужа и сделала вид, что увлеклась каллиграфией, заставляя себя часами отрабатывать кайшу. Однако уставное письмо казалось ей тесной клеткой. Сколько она ни старалась, рука двигалась скованно. И вдруг Шэнь Цзе предложил попробовать скоропись. С тех пор этот стиль стал ее страстью. Кисть скользила следом за мыслями то не спеша, подобно струящимся облакам, то неистово и свободно, как бурный поток. Хотя за долгие дни занятий девушка не достигла высот мастерства, в отдельных иероглифах порой проглядывала искра таланта.