Книга Бесконечное пламя, страница 181 – Ребекка Росс

Торин опустился на колени.

Духи огорода были молодыми и робкими, но чем дольше лэрд оставался с ними, тем они становились смелее – лианы и цветы, сорняки и камни. Их мигающие глаза были преисполнены любопытства. Торин не знал, сколько прошло времени – в царстве духов его было невозможно измерить, – но в конце концов к нему подошел сплетенный из лиан малыш. Дух положил свою детскую ручку Торину на лоб, легким касанием выведя его из задумчивости. Мужчина попытался улыбнуться маленькому духу, но в нем не осталось ни капли радости, какой он мог бы поделиться.

— Попробуй еще раз, – сказал малыш.

Торин покачал головой, слишком уставший даже для разговоров.

— Попробуй, – настаивал дух ласковым, полным надежд голосом.

Торину не хотелось пробовать. Волдыри у него на руках еще не прошли, и ему еще никогда не было так одиноко и страшно. Даже когда умерла Донелла. Даже когда давно, не один десяток лет назад, его бросила мать. Ему было всего шесть лет, но он помнил, как силился понять, почему она вдруг исчезла. Как ждал ее возвращения под дверью.

В саду было тихо, и Торину казалось, будто он провалится сквозь землю под тяжестью свалившихся на него напастей. Но вскоре услышал голос Грэма из дома. Отец что-то напевал. Его сильный и низкий голос доносился из треснувшего окна и заставил Торина подняться. Лэрд подошел к окну и заглянул внутрь. Сквозь треснувшие ставни он с трудом рассмотрел отца – тот сидел за кухонным столом, напевая и собирая очередной корабль в бутылке.

Грэм пел старую балладу, ту, что они с сыном когда-то пели вместе, когда Торин был маленьким.

— Если поешь, работа спорится быстрее, – говаривал отец, когда они ремонтировали дом, работали в саду, готовили себе ужин или штопали прорехи на одежде. Выполняли работу, которую Грэм делал за обоих родителей, чтобы дни детства Торина шли спокойно и предсказуемо.

Торин понаблюдал немного за Грэмом, успокоившись. Когда он снова обернулся к саду, то увидел, что на его пути каким-то подозрительным образом оказался камень. В центре валуна была впадина, будто много лет туда капала дождевая вода, истирая его. Идеальное место, чтобы толочь травы.

— Спасибо! – вполголоса сказал Торин огороду, снова опускаясь на колени.

Он достал из карманов цветы и разложил полукругом перед собой. Казалось, что у него есть все необходимое, но чувство, что чего-то не хватает, не давало покоя. Торин начал подпевать Грэму, положив на камень цветы двух сестер – Оренны и Леди Вереск. Затем – последний белый цветок с Запада и огненный молочай с Востока. Он использовал все цветы, не оставив ни одного на потом, если и в третий раз потерпит неудачу.

Торин взял камушек поменьше и принялся измельчать лепестки. Волдыри на ладонях так бурно протестовали, что боль отдавалась в висках. Но лэрд не останавливался, терпел. Волдыри полопались один за другим. Сквозь сжатые зубы у Торина вырвался стон. Вскоре ладони стали скользкими, и у него не осталось сил подпевать отцовой песне.

Замолчав, Торин взглянул на руки и увидел, что они все в крови. Яркая, как летнее вино, кровь стекала по пальцам в кашицу, которую он размалывал, капля за каплей, пока содержимое каменной выемки не окрасилось в алый.

Он подумал о Сидре, и у него защемило сердце, когда представил, как жена ждет его возвращения, пока времена года сменяют друг друга и звезды продолжают свой ход. Вскоре она устанет от холода ожидания. Она станет править кланом куда лучше, чем получалось у него, исцелять нуждающихся, воспитывать его детей и, может, даже полюбит кого-то другого, а однажды обратится в прах.