Книга Бесконечное пламя, страница 25 – Ребекка Росс

На подошве остался только легкий золотистый след. Сидра поняла, что ей придется идти домой босиком и немедленно сжечь сапоги на костре. Сначала такой план показался излишней предосторожностью, и она попыталась спокойно поразмыслить.

Она не дотрагивалась до плода, как Роудина. С ним соприкасалась только подошва, но Сидра начала сомневаться, не так ли вышло с Хэмишем. Вдруг порча просочилась сквозь кожу его сапог.

— Успокойся! – прошептала Сидра, снимая обувь и стараясь не касаться подошвы.

Она пошла по дороге, сожженная солнцем земля грела ее босые ноги. Она ускорила шаг, на сгибе локтя у нее покачивалась корзина, а в руке болтались сапоги.

«С тобой ничего не случится».

Адайра стояла в побитой ветрами лачуге, глядя на мертвое тело, распластавшееся на полу.

Стул был перевернут, как и миска с жидкой кашей. Разлившееся по полу содержимое вперемешку с кровью привлекало мух, залетавших через трещины в стенах мазанки. С низких балок свисали пучки трав, оставлявшие пыльные клочки на заплетенных в косы волосах Адайры. Долгое время в комнате был слышен только треск огня на брикетах торфа в очаге. Ставни были закрыты от ветра, и в доме стоял мрак, даже в полдень. Однако на Западе солнце редко припекало сквозь облака.

Холод пробрал Адайру до самых костей, и она поежилась.

Несмотря на темноту, ей было видно, что покойник был худым и седым, а его одежда заношена до дыр. Руки у него были вывернуты под причудливым углом, а заколдованная синяя тартановая накидка, завязанная на плече, защищала грудь, но открывала шею. Кровь, вытекшая из перерезанного горла, давно засохла круглой лужей вокруг него и была цвета вина в зимнем свете.

Адайре хотелось отвернуться. «Отвернись!» – подсказывало ей сердце, но взгляд по-прежнему был прикован к телу. Ей уже приходилось видеть страшные раны и смерть, но она ни разу не оказывалась в комнате, где совершилось убийство.

Иннес Бреккан что-то говорила. Ее голос был низким и хриплым, как гул пилы, врезавшейся в сырую древесину. Лэрд Запада не показывала своих чувств, неизменно сохраняя выдержку – она была холодной, сдержанной загадкой. Но прожив с ней четыре недели, Адайра научилась кое-что различать по голосу матери: Иннес страшно устала, словно давно не спала, и ничуть не удивилась, узнав, что на ее земле кого-то зарезали.

— Оружие было зачарованным, Рэб? – спросила Иннес. – Если да, можешь сказать, какое именно?

Не такой вопрос Адайра ожидала услышать от матери первым. Но девушка выросла там, где зачарованное оружие было редкостью. Немногие кузнецы клана Тамерлейнов были готовы поплатиться за колдовство. На Западе же такое оружие имелось почти у каждого взрослого Бреккана.

Рэб Пирс присел, чтобы повнимательнее рассмотреть тело. Его доспехи заскрипели, а синяя тартановая накидка собралась в складки на груди, когда он вытянул руку. Ему только что исполнилось двадцать пять лет, и, несмотря на мускулистое тело, щеки у него были по-юношески округлые. Соломенные волосы были коротко острижены. А еще он всегда выглядел загорелым – наверное, потому что подолгу скакал на ветру под дождем, ведь на Западе небо закрывали густые и низкие тучи.

Адайра следила, как Рэб осматривает горло покойника. Наконец он покачал головой.

— Похоже, его зарезали обычным клинком, – сказал Рэб, поднимая взгляд на Иннес. – Скорее всего, кинжалом. Лэрд, еще я заметил, что и в доме, и в амбаре пусто, и в загонах никого. Этот человек был одним из надежнейших пастухов моей матушки.