Книга Зачарованная река, страница 121 – Ребекка Росс

Теперь девушка могла видеть его глубже – годы, окутанные туманом, когда он жил на Большой земле, а она бродила по острову.

Они еще немного посидели в дружеском молчании, и, когда огонь в камине начал угасать, Адайра поднялась.

— Я задержала тебя слишком надолго, – сказала она, разглаживая складки своего свадебного платья. – Завтра состоится обмен с Брекканами, и я должна дать тебе отдохнуть. Пойдем, я покажу твою комнату.

Джек направился к двери, но Адайра откашлялась, привлекая его внимание.

— Существует потайная дверь, которая соединяет наши комнаты, – сказала она с лукавой улыбкой и подняла щеколду на одной из деревянных панелей на другом конце комнаты.

Глаза Джека округлились, когда потайная дверь со скрипом открылась, ведя в темный коридор.

Адайра вошла в потайной ход, нырнув под тонкую занавеску. Джек последовал за ней. Короткий коридор привел к двери, ведущей в его комнату. Наследница открыла ее и позволила супругу войти первым. Его комната напоминала комнату Адайры: просторная, с расписанными панелями и книжными полками, камином, который почти погас, и большой кроватью с великолепным гобеленом в изголовье.

— Тебе подходит? – поинтересовалась девушка.

— Более чем, – ответил Джек, глядя на нее. – Спасибо.

Она кивнула и начала закрывать дверь.

— Тогда спокойной ночи, Джек. – Девушка притворила ее, прежде чем он успел ответить, но задержалась на мгновение, впитывая полумрак коридора и думая о том, как странно устроена жизнь. И как же изменятся ее дни теперь, когда он будет по ту сторону этого тайного коридора.

* * *

Джек стоял в своей новой комнате.

Он посмотрел на кровать, слишком большую для него одного, и подошел к письменному столу, на котором стопкой лежал пергамент. Рядом на полу расположилась его арфа. Юноша изучил книжные полки и расписные панели на стенах, потом подошел к камину и подбросил в огонь еще одно полено.

Когда юноша опустился в стоящее рядом кожаное кресло, на него вдруг накатил мучительный приступ тоски.

Прошло довольно много времени с тех пор, как он в последний раз сочинял музыку. На Большой земле он тяготел к композициям, наполненным печалью и жалостью. К балладам об обреченности. И он задавался вопросом, как будет звучать его музыка здесь, на острове. Как сложатся ноты теперь, когда он дома.

Джек был измотан, но чувства его были обострены. Кровать выглядела уютной, но он знал, что не сможет уснуть.

Юноша вернулся к письменному столу, выбрал перо и открыл сосуд, до краев наполненный ореховыми чернилами. Он размышлял о прошедшем дне, о том, как сладок был вкус восточного ветра, как ласково касался волос Адайры, когда она стояла перед Джеком, произнося свои клятвы.

Юноша представил себе ветер с крыльями, парящий над холмами, задевающий звезды, крадущий слова и несущий их через вереск, преследующий дождь и танцующий с дымом.

Постепенно Джек вспомнил годы, которые когда-то стремился забыть.

И начал писать песню для духов ветра.

К полудню стало душно. Погода была солнечной, а воздух – влажным в день, когда впервые состоялся обмен между Востоком и Западом. Джек стоял рядом с Адайрой в старой рыбацкой хижине, у их ног лежал ящик с лучшим зерном, медом, молоком и вином Тамерлейнов. Товары, собранные втайне, были готовы к отправке на северное побережье, где их должен был встретить Морэй Бреккан. Единственным препятствием оставался Торин, стоявший между ними и дверью хижины.