Книга Зачарованная река, страница 22 – Ребекка Росс

— Значит, задания? – возмутился он, подходя ближе – так близко, что ощутил слабый запах лаванды, исходивший от ее кожи, и заметил, что ее радужку обрамляют золотисто-ореховые кольца. – Как ты смеешь говорить мне такое, когда ты оторвала меня от дел? Когда безжалостно вмешалась в мою жизнь? Что тебе нужно от меня, Адайра? Чего ты хочешь? Скажи мне, чтобы я мог сделать это и исчезнуть.

Она сохраняла самообладание, пристально глядя на него. Казалось, девушка видела его насквозь, под покровами плоти, костей и вен, и ее взгляд достигал самой глубины его сущности, как будто она оценивала его.

Джек отодвинулся, почувствовав неловкость из-за этого ее взгляда и молчания. Какой холодной и спокойной она была перед лицом его тлеющего гнева, словно его реакция была частью ее плана.

— Мне нужно многое рассказать тебе, Джек, но ничего нельзя говорить здесь, где ветер может украсть слова с моих губ, – ответила Адайра, жестом приглашая его следовать за ней по извилистой садовой дорожке. – Прошло много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Он не хотел вспоминать тот последний раз, но это было неизбежно, потому что она смотрела на него, бросая вызов воспоминаниям, и она привела его сюда, в сад, где все произошло.

Последний раз он видел Адайру в ночь накануне своего отъезда с острова Каденция. Мирин беседовала с Аластером и Лорной в замке, а Джек, угрюмый и злой, забрел в сад, освещенный звездами. Адайра, разумеется, тоже была там, и Джек, прячась в кустах роз, с наслаждением швырял в нее камешки, пугая и раздражая, пока она не обнаружила его укрытие.

Но она отреагировала не так, как он ожидал, не убежала, чтобы донести на него, – нет. Адайра схватила его за тунику и бросила ему вызов. Они стали бороться среди виноградных лоз и цветов, сминая ветви и пачкая одежду. Джек был удивлен, какой сильной оказалась эта девчонка, как яростно сражалась, словно ждала, что кто-нибудь сможет сравниться с ней в силе. Ее ногти оставляли царапины на его коже, локти – синяки у него на ребрах, а ее волосы хлестали его по лицу. Это пробудило в нем странные чувства.

Адайра сражалась так, будто точно знала, что он чувствует. Словно они были зеркальным отражением друг друга. Но это было нелепо, потому что у нее было все, чего не было у него. Ее обожали, а его презирали. Она была гордостью клана, в то время как он был обузой. И когда, вспомнив это, он попытался одержать победу в поединке, прижав ее к себе на садовой дорожке, то вдруг отступил, увидев отражение своей ярости в ее глазах.

— Твоими прощальными словами было то, что ты «презираешь мое существование», что я «запятнал имя Тамерлейнов» и что ты надеешься, что я «никогда не вернусь на остров», – протянул Джек безучастно, как будто эти слова ничего для него не значили.

По какой-то неведомой причине сейчас они снова причиняли ему боль, словно прощание с Адайрой просочилось сквозь кожу. Впрочем, он никогда не умел прощать и забывать.

Адайра шла молча, слушая его.

— Прости меня за слова, что я произнесла той ночью, – отозвалась девушка, застав его врасплох. – Теперь ты понимаешь, что у меня не было другого выбора, кроме как подделать подпись моего отца. Потому что ты бы никогда не вернулся ради меня.

— Ты права, – подтвердил он, и ее глаза сузились. Он не был уверен, вызвано ли ее недоверие его честностью или тем фактом, что он был согласен с ней. – Я бы никогда не вернулся только ради тебя, Адайра.