Книга Песнь Перна, страница 23 – Энн Маккефри

Вдруг перезвон струн заглушил хриплый старческий хохот.

— Наконец-то у нас появился человек, знающий толк в шутках! Вот чего не хватает в нашем холде: смеха, музыки – прямо тоска берет! А я так просто обожаю развеселые мелодии да забавные песенки. Ну-ка, арфист, сыграй нам какой-нибудь лихой мотивчик, что мне особо по душе!

Менолли просто онемела от ужаса. Умоляя дядюшку замолчать, она судорожно нашаривала в кармане юбки спасительные шарики. Надо же, чтобы случилось такое! Ведь мать ее предупреждала!

Услышав властный дядюшкин приказ, арфист повернулся к старику и отвесил учтивый поклон.

— Я бы с радостью, почтенный, – самым любезным тоном произнес он, – да только времена нынче невеселые, – он взял несколько низких печальных аккордов, – совсем невеселые, так что со смехом и шутками придется пока повременить. Сплотим ряды перед лицом напасти…

И он запел неизвестную Менолли балладу, призывающую повиноваться Вейру и чтить всадников.

От тепла шарики растаяли и прилипли к карману, но все же Менолли удалось отодрать несколько штук и запихать их дядюшке в рот. Старик принялся сердито жевать, явно сообразив, что ему заткнули рот, и стараясь поскорее избавиться от помехи, чтобы снова разразиться жалобами. Наконец Менолли удалось вслушаться. Новая мелодия звучит мощно и энергично, а слова так и берут за душу. У арфиста Эльгиона был сочный тенор, сильный и уверенный. Но тут дядюшка начал оглушительно икать, а в перерывах между приступами он вдобавок пытался жаловаться. Менолли прошипела, чтобы он задержал дыхание, но старик до того озверел оттого, что ему не дают высказаться, и от привязавшейся икоты, что принялся колотить кулаком по столу. Частые, не в такт звучащие удары заглушали песню арфиста, из-за главного стола Менолли испепеляли возмущенные взгляды.

Какая-то из тетушек дала старику воды, и он тут же опрокинул ее Менолли на платье. К ним подскочила Селла, передала приказ немедленно водворить дядюшку в его комнату. Пока его укладывали в постель, он то и дело икал, перемежая приступы размашистыми жестами и невнятными тирадами.

— Придется тебе остаться с ним, пока он не утихомирится, а то еще, чего доброго, свалится с постели, – сказала Селла. – Что же ты не давала ему сладкие шарики – от них он всегда затыкается.

— Я давала. Только от них у него началась икота.

— Вечно ты все делаешь тяп-ляп.

— Ну пожалуйста, Селла, посиди с дядюшкой! У тебя так хорошо получается. Я и так провозилась с ним весь вечер – ни словечка не расслышала…

— Тебе ведь, кажется, велели следить, чтобы он помалкивал. Ты не справилась – ты и сиди. – Селла выскочила из комнаты, оставив Менолли с неугомонным стариком.

Так закончился первый из череды ожидавших Менолли черных дней. Дядюшка никак не мог угомониться и уснул лишь через несколько часов. Когда вконец измученная Менолли дотащилась до своей комнатушки, явилась Мави, чтобы как следует отчитать дочь за оплошность – ведь это из-за нее дядюшка переполошил весь холд. Менолли пыталась оправдываться, но мать даже слушать не стала.

Назавтра случилось Падение – полдня сидели взаперти. После Падения Менолли снова бегала по окрестностям с командой огнеметчиков. На этот раз передний край Нитей прошелся по болотам, так что пришлось до вечера шлепать по топкой трясине и вязким пескам.